Ellery Queen's Mystery Magazine в 1974 году. Самая поздняя, «Первое свидание», опубликована в антологии
Love in Vein II в 1997 году.
В совокупности с изданиями от «Хэдлайн»: «Когда погаснет свет» (заглавный роман и пять моих коротких историй) и «Злодеи» (заглавная повесть и двенадцать коротких рассказов), «Жуткие байки» предлагают все рассказы и повести ориентированные на взрослых, которые я профессионально публиковал с самого начала своей карьеры до 1997 года.
Эти рассказы печатались во множестве американских журналов и антологий, а также в моем собственном сборнике с ограниченным тиражом «Хорошее укромное местечко», который номинировался на премию Брэма Стокера в 1993 году. Насколько мне известно, ничего из сего томика никогда не публиковалось в Соединенном Королевстве. Каждая жуткая байка будет новой для любого, кто не имел доступа к американским публикациям. Многие из них также будут новыми для американских читателей, потому что они появлялись в журналах и книгах, которые найти непросто.
Надеюсь, они вам понравятся.
Очень скоро вы сможете приступить к первой байке, потому что мое Предисловие почти закончено.
Это «Приглашение на убийство», об авторе, пытающемся написать короткий рассказ о …
Неважно. Я позволю вам выяснить это самостоятельно.
Готовы читать?
Мое предисловие почти закончено.
Закончено.
В настоящий момент.
Ричард Лаймон
Апрель 1999 года
Приглашение на убийство
Рассказ. Мне нужен рассказ. Время на исходе.
Неделя на Гавайях вообще не покажется отпуском, когда на горизонте маячит дедлайн.
В твоем распоряжении сегодняшняя ночь и завтрашний день. В противном случае, будешь хмуриться, палясь в свой «Май-тай[2]», и парить себе мозг.
Шейн открывает текстовый файл, вводит дату и приступает.
Эду нужен рассказ для его антологии «Приглашение на убийство»[3]. Каждая история в книге должна повествовать о двадцатидвухлетней женщине, найденной мертвой в своей квартире. Это объединяющий мотив в антологии.
Это не должно быть сложным. Есть миллион способов, в каких направлениях это можно развить.
Но нужно состряпать что-то мудреное, с каким-нибудь изящным поворотом.
Это не должно быть обычной детективной историей. Не от меня. У него, наверняка, окажется немало такого от писателей криминального жанра. От меня он будет ожидать ужасов или триллера. Чего-то с закрученным сюжетом. В этой книге будут имена гораздо громче моего. Я не хочу выглядеть посредственно.
Нужно придумать что-то испепеляюще жаркое.
Жаркое. Господи, как же здесь жарко.
Обычно по ночам в западном Лос-Анджелесе становилось прохладней. Но то был один из тех периодов, которые повторяются каждое лето и, кажется длятся около двух недель, когда дневная температура достигает девяносто градусов[4], прохладный морской бриз рассеивается, а жара сохраняется на всю ночь. Даже при открытых окнах неподвижный воздух в квартирке кажется удушающим. Футболка и шорты уже были влажными и липкими от пота.
Подольше постоять под прохладным душем было бы весьма кстати.
Сперва придумай сюжет. А душ может стать твоим поощрением.
Ну, хорошо. Это не должно быть так уж сложно.
Шейн пялится в окно, пытаясь сосредоточиться. Трюк. Поворот. Ладно.
Идея. «Парень положил глаз на девчонку. Ту, которой двадцать два, конечно. Она сногсшибательна. У него возникает желание с ней порезвиться. В одну прекрасную ночь, намереваясь помять цыпке крылышки, он врывается в ее квартиру. Только для того, чтобы обнаружить ее распростертой на полу, мертвой. Убитой. Определенно. Но что же потом? Убийца все еще в квартире?»
Шейн смотрит в монитор, снова и снова перечитывая желтые строки.
Чем это закончится? В чем тут изюминка?
Ничего не приходит в голову.
Ладно, забыли.
«Но мне нравится идея о парне одержимом женщиной. Может быть, он один в своей душной квартире. Выходит на пожарную лестницу подышать свежим воздухом».
Жаль, что у меня нет пожарной лестницы. Или балкона, черт бы его побрал.
«Прямо напротив него находится старый, заброшенный многоквартирный дом. Вероятно, подлежащий сносу. И пока он там пытается остыть, в окне этого жуткого старого дома появляется привлекательная молодая женщина. Самая красивая, которую ему когда-либо приходилось видеть».
Здорово! Процесс пошел!
Внезапный грохочущий рёв музыки разрушает размышления.
Вот дерьмо!
Это доносится снаружи? Да, но также кажется, что звук проходит прямо сквозь стену.
Привстав, Шейн наклоняется над монитором и касается стены. Та вибрирует, как барабанная мембрана.
Современные многоквартирные дома — это проклятая дешевка!
Спокойно, спокойно. Просто не обращай на это внимания.
А если так будет всю ночь?
Не будет.
Забудь об этом.
«Парень на пожарной лестнице пытается остыть. Девушка появляется в окне через переулок. Освещение паршивое, — печатает Шейн. — Электричества, конечно, нет, поскольку здание подлежит сносу. Он видит ее в свете огня. Свечей. Не может ее хорошо разглядеть. На самом деле, всё, что он в состоянии увидеть, это ее великолепное лицо, ее мерцающие светлые волосы. Они разговаривают. У нее знойный голос. Она приглашает его к себе. Ему неохота идти. Он взволнован. Кто она такая? Что она там делает? Он ДЕЙСТВИТЕЛЬНО хочет ее, но не решается туда пойти. Это паршивый район. Вокруг одни чудики. Ранее тем-же вечером, в начале переулка между двумя зданиями, он сталкивался с бездомной женщиной, которая таскала с собой кучу сумок со всеми своими пожитками. Настоящая карга.
После долгих колебаний он все же отказывается туда идти. Он собирается вернуться в свою квартиру, чтобы избежать дальнейшего искушения, когда женщина ставит пару свечей на подоконнике. Становится обозримой от талии и выше. Она обнажена. Ласкает свою грудь и снова просит его прийти к ней.
Он все-таки идет. В переулке стоит призрачная атмосфера, пока он там рыскает. Через некоторое время он, наконец, находит сломанную дверь и входит. Пробирается через темный коридор, вверх по жуткой лестнице. (Выдай ему фонарик.) Идет по коридору второго этажа к двери квартиры расположенной напротив его дома. Дверь приоткрыта. Сияние свечей изнутри. Он заходит.
И обнаруживает тело, распростертое в углу комнаты. Он освещает его фонариком. Тело принадлежит женщине (двадцатидвухлетней, разумеется). Ее одежда разбросана по полу. У нее нет ни лица, ни волос. От плеч до талии она представляет собой кровавое месиво.
Из тени выходит другая женщина. Обнаженная. На ней маска из лица мертвой девушки. Иссохшие старые руки и ноги. Но свежий молодой торс, перетянутый какой-то сбруей из веревок. Она ковыляет к парню, поглаживая свои полные, идеальные груди, которые она позаимствовала у трупа.
Она кудахчет, сообщая ему, что, мол, он такой-то, и такой-то красавец-мужчина. Говорит ему, что, судя по тому, как он отреагировал в переулке ранее, она поняла, что не может надеяться заполучить его — он слишком привередливый, чтобы интересоваться кем-то вроде нее. Поэтому она позаимствовала
