Я прочитал ваш удивительно глупый «анализ» моих мотивов в выпуске «Парад» от 15 июня. Это было так патетически некомпетентно, так непроницательно, настолько лишено логики, что я почувствовал себя обязанным поучить вас тому, чем вы, очевидно, пренебрегли в медицинской школе.
Насколько я понимаю, вы «изучали» мое дело уже несколько месяцев. Как жаль, что ваш подход мешает вашему суждению — это очень непрофессионально. Вы явно один из тех неисправимо невежественных людей, которые верят в то, что никто не «испорчен от рождения». Вы полагаете, что должна быть некоторая этиология монстра — какая-то конкретная причина и следствие. Я цитирую вашу розовую прозу: «Нет никакого биогенетического кода серийного убийцы. Могут быть некоторые жесткие индивидуальные склонности, но единственный способ создать монстра — это хроническое, систематическое жестокое обращение с детьми с ранних лет». Мне так жаль, что вы глупы, и я презираю вашу трусость. Как и все либералы, вы прячете голову в песок религии, убеждая себя, что зла не существует.
Обратите внимание, вы, червь: я испорчен от рождения. Я вышел из лона зла. Мое единственное удовольствие — власть, и я рано узнал, что высшая власть — обладать жизнью. И отнимать ее по своей воле. Ну, знаете, как некоторые мужчины разбивают сердца? А я забираю сердца. И храню их.
Был ли я «травмированным ребенком»? Конечно, нет. Моя мать была даже чрезмерно снисходительной. Ко мне всегда относились с добротой, любовью и уважением. И я отплатил за это кровью. Я не сумасшедший и никогда не был. Я лег в психиатрическую больницу для того, чтобы избежать последствий моего поступка — изнасилования маленькой девочки. Меня так и не поймали. Никогда даже не подозревали. И, вероятно, никогда не поймают.
Я не безумен, несмотря на ваше лихорадочное желание, чтобы я был таким. Поведение, которое вы так тщательно описываете, — это не предфаза психоза, а полностью моя воля. Если вы хотите более точный и правильный диагноз, то проверьте свой святой справочник психических расстройств, свою библейскую попытку измерить человеческое поведение. Я направлю ваш куцый мозг в нужное место, доктор: антисоциальное расстройство личности, 301.70. Такое громкое словоблудие, чтобы описать, кто я такой. Опасность. Беспощадность. Зло.
Я уверен, что вы сейчас в благоговейном трепете перед моим знанием психиатрической терминологии. Не удивляйтесь, я много лет изучаю ваши древние скрижали — готовлюсь к защите. Видите ли, доктор, у меня нет той самоуверенности, которая характерна для тех, кто шел по моему пути раньше. Это недолюди не моего племени. Тед Банди был презренным, ноющим червем с обсессивно-компульсивным синдромом, которого СМИ превратили в преступного гения просто потому, что он обладал IQ немного выше среднего, достаточным для поступления в юридическую школу. Персонифицированное высокомерие без интеллекта. И Джон Уэйн Гейси, отвратительная горгулья. Если бы средства массовой информации не были настолько увлечены высокими рейтингами, он не удостоился бы даже строчки в печати. Похотливые трусы, которые даже отдаленно не понимают концепцию высшего порядка. Ваши обывательские теории вполне подходят таким существам, Доктор, оба травмированные детки, которые кричат от ярости на свое прошлое.
Как я уже сказал, я не самоуверен и не самовлюблен. Я признаю, что меня могут схватить. Если такая удача (а это будет серьезная удача) выпадет вам, я уверен, что меня оправдают в любом суде. Вы все оцените меня, как «безумца». Потому что вы боитесь правды.
Поэтому, пожалуйста, избавьте меня от ваших нелепых фантазий. Я не «сексуальный садист», у меня нет «фетиша». Все мои ритуалы — мои собственные и придуманы для моего удовольствия, а не потому, что что-то заставляет меня их выполнять. На самом деле эти личные ритуалы — дань уважения моему социопатическому гению. Я способен изменить свое поведение. Вообще я делал это много раз. Неожиданное появление потенциальных свидетелей заставляло меня несколько раз оставить свои трофеи. Но, если вы посмотрите внимательно, то заметите, безусловные доказательства моего почерка, даже когда у меня не было возможности забрать сердца у моих жертв. Прочитайте внимательно последнее предложение, вы, глупый слизень: мои жертвы. Они принадлежат мне навсегда.
Мои многочисленные убийства — это не «крик о помощи». У меня нет желания быть пойманным. Я приложил большие усилия, чтобы избежать поимки. Но если это маловероятное событие произойдет, я знаю, что могу рассчитывать на то, что такие религиозные трусы, как вы, встанут на мою защиту и решительно заявят о моем «безумии» в суде.
И даже случись иначе, моя ситуация существенно не изменится. Я не нуждаюсь в сексе и еще меньше — в человеческом общении. Очарование серийного убийцы заразило американское сознание (возможно, вам следует изучить этот феномен, а не тратить свое время на попытки проанализировать меня). Я стану объектом восхищения. Женщины будут рваться за меня замуж. Издатели будут требовать мою историю жизни. Состоятельные придурки будут покупать мои картины, рассказывая своим друзьям, что заглянули мне в душу.
Вы не мой заклятый враг, доктор, вы моя сетка безопасности.
О, разве бы вы не хотели, чтобы я был безумен? Разве вы не молитесь своим бесполезным богам, чтобы я был результатом травмирующего прошлого? Разве правда не пугает вас?
Позвольте мне обратиться к вашему научному складу ума — хотя бы к той части, которая не омрачена вашим так называемым образованием. Вы утверждаете, что являетесь экологом, детерминистом, если хотите. Я не могу, по вашему ограниченному мнению, быть «от рождения» испорченным. Меня должны были воспитать плохо, да? К сожалению для ваших неоправданных теорий, есть неопровержимые доказательства обратного. Моя мать, несмотря на ее безупречное поведение по отношению ко мне, не была святой. У нее были свои демоны. Как я уже сказал, я вырос в обстановке полной любви. А вот мой брат, мой полугенетический аналог (у нас были разные биологические отцы) — нет. В отличие от меня, он был целью безумия моей матери. Да, доктор, моя мама была определенно сумасшедшей. Биполярный шизоидный тип, с серьезной педофилией. Ах, разве твое либеральное сердце не будет кровоточить за моего бедного брата — запертого и закованного в темном подвальном пенале, целыми днями избитого всем, что только под руку попадалось, обожженного сигаретами? Бедняга был изнасилован одним из дружков моей мамы, пока моя мать держала его. Polaroid доставил маме много веселых часов, а позже он стал значительным источником дохода. И все же мой брат хороший, порядочный гражданин. Он никогда не совершал преступлений против общества. Общество ему верит, его везде ждут.
