гнёздышке. Но мне везёт, хотя везение тут — спорный факт.
Пытаюсь отпереть дверь ключом. Он в замке повернулся, но дверь остаётся закрытой. Видимо, заперлись изнутри на защёлку.
Полная праведной ярости, звоню, затем стучу и снова звоню.
Кажется, навожу много шороха и шума. Думаю, что кто-то из соседей выйдет проверить, что за пожар случился. Но нет… На лестничной площадке я одна. А за закрытой дверью — двое любовников. Зуб даю… Притаились и ждут, пока свалю.
Моя ярость всё сильнее и сильнее. Повернувшись к двери спиной, стучу каблуком по металлу, уж, наверняка, останется вмятина от набойки.
Не слышу, но ощущаю буквально кожей, что за дверью возня.
Ещё и шторка глазка шоркает в сторону.
Саша делает из меня идиотку. Это больше всего бесит.
А я не идиотка. И ради всего святого… пусть будет мужиком и откроет эту дверь.
— Открывай уже, я знаю, вы там! — кричу практически в замочную скважину.
Чудеса, но дверь открывается. На пороге мой муж. Его рубашка наспех застёгнута и засунута в джинсы, в которые он забыл вдеть ремень.
А за его спиной — нагловато посматривающая на нас блондинка. Она выше меня и стройнее. На ней короткое бежевое платье. И волосы рассыпаются по плечам. В руке — пара красных туфель на высоких шпильках.
— Насть… — хмурится Саша. — Что за балаган ты устроила? Соседи прибегут…
— Соседям пофиг, — складываю руки на груди. — Пусти, я зайду. Или будем на пороге отношения выяснять?
— Ты зачем приехала? — спрашивает, но в сторону отходит. — Я тебя не ждал.
— Феноменально… конечно, не ждал. — Выразительно поглядываю на его любовницу. — И давно это у вас?
— Достаточно, — оживает застывшая блондинка. На лице противная улыбочка. — Скоро Саша с тобой разведётся и женится на мне.
— Заткнись, Ангелина! — перебивает мой благоверный. — Не время сейчас.
— Что значит заткнись? — возмущается та. — И, по-моему, самое время! Устала от твоих завтраков!
— Я сам разберусь. Уйди.
Она разворачивается, чтобы скрыться в нашей спальне. По сердцу, будто ножом, чиркают.
— Вообще уйди, я сказал! — рявкает Саша.
— Вот как? — прищуривается та. — Мы так не договаривались. Ты ещё пожалеешь.
— Я уже пожалел. Это ведь ты Настю набрала, да? — хмурится. — Я ещё думаю, откуда у меня в списке звонок от неё. Ещё и разговор почти на полторы минуты. Твоя работа?
Блондинка запрокидывает голову, хохочет.
— Да я… набрала как раз перед тем, как тебе отсосать. Жёнушка ведь брезгует, ты сам жаловался. А? Никаких возражений не слышала. И потом, когда ты поставил меня раком и засадил глубоко…
— Замолчи! Вон из моего дома!
Хватаюсь рукой за стену, вторую прижимаю ко рту. Кажется, меня сейчас вывырнет от этой правды.
— Я уйду, Тимофеев, — елейным голоском поёт любовница. — Но ты ещё пожалеешь. Поищи потом кого-нибудь, кто будет с таким же энтузиазмом, как я, полировать твои шары. И ждать, пока ты разродишься на развод с женой. Так только заливать умеешь. Вот-вот… уже да… мы скоро… мы уже не спим… У меня и не стоит на неё… Мне жалко… Дочь не хочу травмировать… Пусть подрастёт.
— Не смей ребёнка сюда вмешивать, шалава! — не скупится он на эпитеты.
Ангелина хватает свои вещи и вылетает из квартиры, отталкивая нас с Сашей.
— Счастливо оставаться, супруги грёбаные. Совет да любовь и скучный секс под одеялом, — выплёвывает напоследок.
После её ухода повисает звенящая тишина.
Я так и стою, опираясь на стену и зажимая ладонью рот. Смотрю во все глаза на мужа. Это правда? Если всё, что сейчас сказала эта женщина правда, то… кто Саша после всего? Это он ей про меня такого наговорил? Про наш брак? Про секс, который между нами регулярно есть… Да и вообще.
Не просто изменил, а оболгал, предал по всем статьям. Выставил идиоткой.
Но Саше надо куда-то слить гнев, которым он буквально кипит. Поэтому он выливает его на меня.
— Насть, ну за хрена ты припёрлась? А? Услышала там что-то… так оставалась бы, где есть… Сделала бы вид, что ничего не было. Привиделось тебе!
— Ты серьёзно, Саш?
— Конечно, иди сюда.
Он пытается дотронуться до меня, вроде, обнять, но я отскакиваю в сторону.
— Нет, не прикасайся ко мне!
— Ты не в том положении, чтобы командовать.
— Что значит, не в том?
— То и значит, что значит! Ты сидишь дома, смотришь за дочерью, я вас всем обеспечиваю. Всё, что у тебя есть, всё — благодаря мне. Или забыла? Вот и продолжай сидеть дома и готовить ужины. Меня всё устраивает.
От возмущения мои глаза распахиваются шире. Это он на полном серьёзе?
— Ты мне предлагаешь проглотить твою измену?
— Ну что ты так бесишься? Все мужики гуляют. А ты бы была умницей, если бы сидела и не пыталась ничего выяснять. Левак укрепляет брак.
— То есть ты трахаешься с какой-то шалавой, а я должна проглатывать?
— Грубо, но да.
Мотаю головой и смеюсь.
— Я что-то смешное сказал? — злиться Саша.
— Нет. Наоборот, очень грустное. Но поищи другую, которая будет глотать и в прямом, и в переносном смысле. А я подаю на развод. Собирай свои вещи и выметайся. Квартира моя, забыл?
Наша новая ещё строится. Дом должен сдаться следующей весной. Прекрасна четырёхкомнатная просторная планировка. Но жить в ней будет уже другая семья.
— Эта тоже куплена в браке, — напоминает муж.
— Но на деньги от продажи моей квартиры.
— И где это по документам видно, — поднимает бровь. А затем внезапно хватает меня за запястья и тянет на себя. — Не дури, Насть, я тебя люблю и хочу. Ты моя жена. Уйдёшь сейчас, уйдёшь с голой задницей. В твоих же интересах забыть об этом небольшом недоразумении.
— Никогда! Изменщик!
— Я люблю тебя, ну, подумаешь, разок налево сходил, — пытается зайти с другой стороны Саша. И тянется, чтобы впиться мне в губы.
Языком старается раздвинуть губы, имитируя поцелуй. Но мне противно, тошнотворные ощущения захватывают меня. Он только что трахал другую, и лезет ко мне теперь!
— Кобель! — выворачиваюсь.
— Сбавь обороты!
Он пришпиливает меня к стене своим телом, но я брыкаюсь. И когда попадаю каблуком по голени, мне это удаётся.
