— Да, — неохотно сказал капитан.
— Значит, не о чем спорить. Я спускаюсь. Я готова к этому. Чертовски готова.
— Ты уверена?
— Никаких проблем.
Капитан стоял, опираясь рукой о крышку люка.
— Ты точно в порядке? — спросил он, испытующе посмотрев на Татьяну.
Она пожала плечами.
— Я это говорила уже три раза, по меньшей мере. Что еще я должна произнести, чтобы мы наконец закрыли этот вопрос?
Ее улыбка была холодной и натянутой, глаза потемнели от гнева, но она сдерживалась.
Он вздохнул.
— После того как спускаемый модуль отсоединится от корабля…
— Наше управление перехватит навигационная башня на Ганимеде. Я знаю.
Она сердито поджала губы. Вошел Понселет с ящиком инструментов.
— Странно слушать, как мы говорим о башне. Ведь внизу ничего нет, — сказала Татьяна.
— Нет башни? — удивленно переспросил капитан.
— Нет людей.
— Тогда говори «никого». Люди — «кто», а не «что».
— Извини.
— Скоро все изменится, — улыбнулся Понселет. — Там будем мы.
— Да уж, прогресс.
— Чуть не забыли эту штуку, — капитан просунул в люк флаг. — Бесценный символ.
Татьяна приняла твердое, упругое полотнище и уложила его в специальный паз.
Понселет занял свое место.
Капитан сказал:
— Ну, мягкой вам посадки. — И закрыл люк.
Через несколько минут капсула отделилась от корабля. Пассажиры испытали лишь небольшой толчок. На экранах возчик Ганимед — серая тусклая поверхность, испещренная темными кратерами. Полгода понадобилось им для того, чтобы добраться сюда. Бессмысленно потраченное время.
— Пора выбирать место для посадки, — сказал Понселет.
Башня навигации сверкала. Посадочное поле казалось выложенным из белоснежной пастилы. Посадка происходила автоматически, люди были только наблюдателями.
— Качает, как в колыбели, — произнес Понселет, поправляя растрепавшиеся волосы.
— Ты никогда не рассказывал, что тебя качали в колыбели, — задумчиво сказала Татьяна.
— Разумеется, у меня никогда не было колыбели. Это просто метафора.
— Хорошая метафора. Ты никогда раньше не садился на Ганимед. Это похоже на рождение.
Шаттл коснулся поверхности, покатился вперед по инерции и остановился. Сдал назад, повернул, потом проехал вперед и снова повернул. Татьяна и Понселет расстегнули ремни, прижимавшие их к креслам. Понселет, вытягивая шею, выглянул в иллюминатор. Снаружи было темно.
— Что случилось? — он тряхнул головой. — «Дестини», прием! У нас проблемы. Мы не понимаем, где находимся и почему все еще движемся. Мы можем остановить шаттл и выйти из него?
— Подождите, мы работаем над этим, — раздался в наушниках голос Джейн.
— Я пока попытаюсь вызвать комплекс на связь, — Татьяна забарабанила по клавишам. — Ага, кажется, что-то есть.
Монитор засветился, и приятный баритон произнес:
— С вами говорит Микрофакт-Мастер-Программа ММ-2200. Приветствую вас на Ганимеде!
Звук шел из динамика, расположенного на пульте шаттла.
— Для обеспечения оптимального режима коммуникации с системой Программа предоставляет вам голографического гида. Пожалуйста, выберите любую личность из земной истории.
— Колумб, — произнес Понселет.
В ту же секунду воздух в рубке шаттла начал слабо светиться, и еще через мгновение появилась голограмма. Полупрозрачный мужчина в старомодном костюме завис над панелями управления.
— Он совсем не похож на Колумба, — сердито сказал француз.
— Для оптимизации создания образа Микрофакт-Мастер-Программа проанализировала все изображения исторического персонажа, хранящиеся в ее базах данных, и объединила их, — ответила голограмма.
В ее глубоком мужском голосе звучали тем не менее материнские интонации, и Татьяна ощутила неожиданную симпатию и доверие. Голос напоминал ей о чем-то милом и бесконечно родном, но она никак не могла понять о чем.
— Программа желает вам приятного путешествия по Ганимеду. Пожалуйста, выберите мелодию, которой она сможет вас приветствовать.
— «Слезы неба» Клэптона, — произнесла женщина.
Из динамиков послышался гитарный перебор и зазвучал голос Клэптона, нежный и грустный: «Would you know my na-e-a-m…. if I saw you in heaven…»[1].
Между тем шаттл продолжал движение.
— Что это значит?! — не выдержал Понселет. — Почему мы куда-то едем? Когда мы сможем выйти?
— Для гарантии вашей безопасности вы покинете шаттл только после того, как мы поместим его в ангар, — отозвался Колумб.
— Как долго нам еще ждать?
— Поездка продлится семь минут и двадцать секунд.
Понселет взглянул на Татьяну.
— Мы не сможем провести церемонию с флагом в ангаре.
— Почему, собственно?
— Как это будет выглядеть, представляешь? Все скажут, что съемки происходили на Земле и мы даже не потрудились сделать обстановку правдоподобной! Помнишь, как обвиняли американцев в фальсификации высадки на Луну? Некоторых любителей конспирологических теорий до сих пор не удалось переубедить. Нам нужны поверхность Ганимеда и звездное небо, иначе мы пропали!
— Ну что ж, проведем церемонию перед ангаром. Объясним роботам, что нам нужно по-быстрому воткнуть флаг в грунт. Ты снимешь меня так, чтобы постройки не попали в кадр. Успокойся, Понс! Все будет хорошо, вот увидишь.
— Прошу вас следовать за мной, — произнес Колумб, едва люди выбрались из шаттла.
— А мы не могли бы ненадолго выйти из ангара? — вежливо поинтересовался Понселет. — Дело в том, что нам нужно провести некое… мероприятие… Ритуал. На открытом пространстве.
Таня молча стояла рядом, держа флаг в руке.
— Для обеспечения вашего оптимального передвижения по поверхности вы должны придерживаться указанного маршрута. Пожалуйста, не выходите из зоны, ограниченной желтой линией.
— Проклятье! Это уже слишком! Мы должны подчиняться роботам и слушаться голограмму?! — воскликнул Понселет. — Ни за что на свете! Пошли, Татьяна!
Француз схватил свою спутницу за руку, вернее за перчатку скафандра, и потащил ее к выходу. Он пытался бежать, но в низком поле гравитации Ганимеда у него получались только длинные медленные прыжки, словно он передвигался на невидимых лыжах. Татьяна тоже прыгала, опираясь о флаг, как о шест. Колумб двигался за ними, паря над полом ангара, словно привидение, и заунывно бубнил: «Пожалуйста, не выходите из зоны, ограниченной желтой линией. Пожалуйста, не выходите из зоны, ограниченной желтой линией. Пожалуйста…».
Наконец астронавты добрались до шлюза. Колумб не помешал им выйти на поверхность, только его голос стал на тон выше и зазвучал взволнованно.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
