Читаем без скачивания Большая Засада - Жоржи Амаду

— Политика кипит, друг Натариу, нам нужно принять меры, а иначе нас прикончат. Это опасная политика!

Неделю назад на балконе особняка фазенды Аталайа в разговоре с управляющим он пошел несколько дальше. Подтвердились известия о приготовлениях полковника Элиаша Далтру, политического лидера, хозяина фазенды Кашкавел, чьи плантации какао граничили с Аталайей. Друзья и однопартийцы, полковники стали заклятыми врагами, и каждый считал себя полновластным хозяином этого огромного пространства незанятой земли, густых зарослей, которые простирались от начала сертана до берегов Змеиной реки.

— Сосед потерял голову: приказал искать наемников даже в Алагоасе. Из Сержипи в горы, это ж надо! Гляди, друг Натариу…

— Я вижу, полковник.

— Или мы сами о себе позаботимся, продумаем план, организуем хорошо вооруженную засаду, или нам конец. Мне нужно защищаться, в чистом поле с соседом никто не справится. — Он говорил «сосед», чтобы не произносить имя врага.

Говорил он расплывчато, потому что еще не разработал план. Обдумывая засаду, только в Ильеусе он осознал детали. Так как же управляющий мог советовать ему место, отвечая на беспокоивший его вопрос, который он и задать-то не успел?

Очень подходящее место. Полковник Боавентура почувствовал, как сердце его забилось сильнее: не иначе как Натариу умеет читать мысли! Когда речь идет о людях с индейской кровью, никогда нельзя ни в чем быть уверенным. Управляющий заговорил именно в тот момент, когда полковник размышлял о том, что нужно срочно найти подходящее место для вооруженной засады — основной операции разработанного им секретного плана. Натариу ответил на его мысли еще до того, как полковник успел открыть рот, чтобы сообщить о принятом решении.

— Подходящее для чего, Натариу?

На спокойном лице мамелуку растеклась улыбка. Если бы не маленькие пронизывающие глазки, он мог бы сойти за тихого и послушного типа, эдакого простачка. Только те, кто был с ним близок, кто видел его в действии в критические моменты, знали, какой запас решимости, рассудительности, храбрости и способности вести за собой людей скрывался за этим неподвижным лицом.

— Для большой засады, полковник. Лучшего места я не знаю.

Конечно, совпадение, других объяснений нет. Ладно, предположим, Натариу умеет читать мысли. Тогда остается только приказать убрать его, а это было бы очень прискорбно — такие умельцы на дороге не валяются. Натариу служил полковнику Боавентуре уже больше пятнадцати лет и не раз доказывал свою верность: в прошлых междоусобицах он два раз спас ему жизнь. Когда Натариу пришел в Аталайю в поисках убежища — он убил торговца в публичном доме в Проприи, — это был неопытный мальчишка, никто бы за него ломаного гроша не дал. Сегодня имя Натариу известно каждому; его уважают, у одних он на хорошем счету, другие его ненавидят, — и все боятся. Когда он открывает рот, все замолкают, чтобы выслушать его. Когда он вынимает оружие, тогда Бог нам в помощь и спасайся кто может.

В награду за верность и хорошую службу хозяин обещал ему надел земли с документами, заверенными у нотариуса. Натариу стал бы выращивать какао, устроил бы фазенду, как только кончится вся эта неразбериха. Полковник не пожалеет о своем обещании: предсказатель или нет, Натариу того заслуживает.

— Для ловушки любое место подходит. — Полковник предпочитал не употреблять слово «засада». — Достаточно верного прицела и дерева, которое растет в правильном месте.

Натариу улыбнулся еще шире:

— Ваша правда, но я думаю, что нам нужна большая засада. Говорят, люди, которых нанял полковник Элиаш, на днях пойдут в Итабуну — может, сегодня, может, завтра. Больше двадцати человек… — Он повысил голос: — Дерева и одного стрелка недостаточно, сеньор!

Они были совсем рядом с полковником Элиашем, со сборным пунктом его жагунсо.[4] Некоторые из них приехали издалека — их тщательно подбирали, чтобы гарантировать победу жалкому адвокатишке, которого выбрали главой муниципалитета, потому что за него поручился губернатор. Какого черта он вмешивался в эту ссору, которая касалась только их, хозяев этих мест? Почему он лезет со своими решениями, если это вообще не его ума дело? Полковник Боавентура не хотел идти против губернатора, но муниципалитет Итабуны — это особое дело, тут должны решать только полковники, по-хорошему или по-плохому, в согласии друг с другом или с оружием в руках. Кандидата назначит тот, кто окажется сильнее или хитрее. Эти выборы — сплошной фарс, они нужны только для того, чтобы узаконить свершившийся факт, они должны следовать за принятым решением, а не наоборот. Сосед решил, что он хитрее: раньше времени провозгласив адвокатишку победителем, думал, что тот вступит в должность. Происки болтунов — полковник Боавентура их ненавидел.

Было законное средство: обжалование процесса, — да разве ж это процесс? Так, росчерком пера назначили, а вместо избирателей — капанга.[5] Но для обжалования было недостаточно отправить судье петицию: так же как и выборы, аннулирование должно стать следствием уже свершившегося факта. В Ильеусе, откуда он сейчас возвращался, полковник целыми днями заключал союзы, давал обещания, угрожал, подмасливал нужных людей в нотариальных конторах и, как обычно, наслаждался в мягкой постели, на горячей груди Адрианы, девушки, которую он с показной роскошью содержал в борделе Лореты. План был продуман во всех подробностях, необходимые меры уже приняты, осталось только найти подходящее место и понять, в какой день люди соседа направятся в сторону Итабуны.

Когда они проехали поворот реки, Натариу замедлил шаг мула:

— Здесь верхом нельзя, полковник, нет прохода.

Они оставили мулов на двух капанга. Натариу вытащил нож и начал рубить ветки, расчищая просеку. Тучный фазендейру держался за кусты, скользил на гладких камнях: стоило ли это таких усилий? Но когда они пришли на вершину холма, он не смог сдержать возгласа восхищения — перед ним открылось огромное пустое пространство, долина, простиравшаяся по обоим берегам реки, великолепный, ослепительный вид.

— Самое лучшее место!

Натариу покачал головой в знак согласия:

— Здесь я построю дом, когда все закончится и вы сделаете что обещали. Здесь еще город будет. Это точно, я это как будто наяву вижу. — Он вглядывался в даль. Казалось, Натариу различает кого-то по ту сторону горизонта, по ту сторону времени.

Полковник еще раз почувствовал укол сомнения: а вдруг мамелуку и впрямь ясновидящий? Может, и так, кто знает; бывали случаи — дона Эрнештина не один такой знает. Адриана тоже верила в телепатию и ясновидение, в этом они похожи, жена и любовница, а в остальном разница огромная!

Натариу продолжил:

— Я узнал, что приспешники полковника Элиаша пройдут здесь, — им нужно добраться до реки, не пересекая Аталайю. Вы видите эту тропинку, полковник? Другой нет. Если захотите, если прикажете, я встану здесь, наверху, с горсткой людей и гарантирую вам, что ни один наемник не дойдет до Итабуны. Более подходящего места для большой засады и быть не может, полковник. Отсюда сверху нужно только целиться и отправлять бандитов в ад. — Он улыбнулся: — Кажется, Бог создал это место специально для таких дел, полковник!

Полковник Боавентура почувствовал, как сердце стало биться быстрее. Натариу иногда и без всякой мистики пугал его. Пугало спокойствие, с которым он превращал Бога в своего сообщника и в союзника полковника! Хорошо еще, что Натариу у него на службе, — он стоил десятерых, что бы ни случилось.

— Ты рожден для войны, Натариу. Если бы ты записался в армию и была бы война, ты бы закончил с офицерскими галунами.

— Если вам так кажется, полковник, если вы считаете, что я этого заслуживаю, тогда купите мне звание капитана.

— Капитана Национальной гвардии?

— Вы не пожалеете.

— Ну так я тебе обещаю. Так и будет. Можешь считать себя капитаном с сегодняшнего дня.

— Капитан Натариу да Фонсека к вашим услугам, полковник!

Более подходящего места и быть не могло…

Перед тем как оставить фазенду, Натариу осмотрел винтовки и мушкетоны, карабины и револьверы — лучшее оружие, невероятно дорогое, тщательно отобранное, заботливо смазанное, с выверенными прицелами. Он делал расчеты и переделывал снова, стараясь избежать любого непредвиденного обстоятельства. Он не мог позволить себе небрежности, не мог зависеть от сомнительных договоренностей, поскольку твердо обещал полковнику Боавентуре, что ни один жагунсо, вышедший с фазенды Кашкавел, не продолжит свой путь на Итабуну. На кону было его слово и звание капитана. Фазендейру ждал новостей в Ильеусе.

Дождь шел уже больше недели. По дорогам, превратившимся в болото, идти было тяжело. Путь изнурял, каждая лига стоила трех. Желая поменьше сидеть в засаде, Натариу ждал известия о том, что вооруженная банда полковника Элиаша Далтру уже вышла, чтобы после этого привести в движение своих людей.