Перед выходом на посадку Фримен приложил ладонь к пластине кодового устройства. На дисплее слева появились данные из его удостоверения личности, номер кредитной карточки и название пункта назначения. Обязательная процедура требовала повторения действия — чтобы подтвердить верность этих сведений. Двери перед ним открылись, он ступил на движущуюся дорожку. Серая металлическая лента повезла его по длинному коридору, стены которого были ребристыми, будто глотка какой-то громадной древней рептилии, прямо к двери, за которой находилась кабина рансибля. Она представляла собой зеркальную сферу диаметром в тридцать метров, с полом из черного стекла. Сам рансибль стоял посередине сферы на ступенчатом постаменте — будто на алтаре в честь некоего кибернетического идола техники. На постаменте возвышались перламутровые десятиметровые извитые бычьи рога, а между ними сверкала чаша Скайдоновой катапульты, которую теперь все именовали не иначе, как попросту «чайной ложкой» — из-за того, что вся техника Скайдона называлась так дико и странно. Но как ни неприятно было Фримену признаваться в этом, ему все-таки нравились вилки-ножи и айва из дурацкого стишка Эдварда Лира note 2, за исключением того момента, что айву режут на кусочки, поскольку словом «квинсы» именовались все те, кто путешествовал с помощью рансиблей. Большинство людей теперь знали это древнее стихотворение — интересно, что сказал бы Лир о таком необычном употреблении его слов?
Он подошел к постаменту, взобрался к чаше по ступенькам, шагнул внутрь нее и исчез.
Его швырнуло в подпространство и поволокло между звезд, как до него это проделывали миллиарды тех, кого прозвали «квинсами». Фримен перемещался вопреки релятивности, за счет техники, суть которой не мог постичь его нечипованный разум. В промежутках между рансиблями в Эйнштейновой вселенной он переставал существовать. Он находился вне горизонта событий, он был распростерт на бескрайней поверхности.
Миг длиной в вечность.
Фримен преодолел расстояние в двести пятьдесят три световых года. Его подхватил следующий рансибль, пронес над горизонтом и передал громадный энергетический заряд… вот только…
Вот только что-то пошло не так. Фримен прошел через чашу, не расставшись с зарядом энергии. Эйнштейнова вселенная завладела им и безжалостно применила к нему свои законы, и в это безмерное мгновение он появился в пункте назначения со скоростью лишь на малую толику ниже скорости света.
На планете Самарканд в системе Анделлан Фримен выделил энергию, равную той, которую произвел бы взрыв ядерной бомбы мощностью в тридцать мегатонн. Атомы его тела большей частью превратились в чистую энергию. При взрыве погибло восемь тысяч человек. Еще две тысячи умерли от лучевой болезни в последующие недели. Нескольким сотням людей удалось пережить и это, но без поступления энергии от рансибельных буферов и из-за того, что большинство установок вышли из строя, на планету Самарканд вернулся некогда побежденный холод, принесший смерть. Уцелели всего двое из обитателей планеты, но это были не люди, да и сам вопрос о том, были они живы или нет, так и остался спорным. Узнав о том, что стряслось с Фрименом, родные и друзья оплакали его, а женщина-котоадапт иногда улыбалась, вспоминая о нем. Впрочем, чаще она неприязненно морщилась.
Подобно детали конструктора, с которой поиграл, а потом бросил некий гигантский ребенок, на берегу Женевского озера возвышался двухкилометровый куб из керамаля — штаб-квартира Центра службы безопасности Земли. Здание ЦСБЗ не имело ни окон, ни дверей, и пятьдесят тысяч сотрудников Центра попадали внутрь него исключительно с помощью рансибля. Они входили в здание нагими и уходили тоже нагими. На входе и выходе их обследовали с точностью до последней молекулы, но даже они не имели представления о том, какие здесь собираются сведения, или принимаются решения, или отдаются приказы. Всякий раз, покидая здание, сотрудники оставляли часть своего сознания внутри. Эта информация перегружалась в другой разум, который знал все.
Какой-то юморист окрестил этот проект при его рождении Хэлом. «Хэл» — так назывался компьютер в одной древней классической книжке, но этот факт теперь относился к области засекреченной информации. Центр представлял собой искусственный интеллект, и этот искусственный интеллект был очень крупным для того времени, когда устройство, координирующее всю деятельность на планете, можно было запросто случайно утопить в чашке. Главный компьютер ЦСБЗ был размером с теннисный мяч, но при этом терабайты информации обрабатывались его микросхемами, выгравированными на поверхности атомов, за пикосекунды. Информация поступала, обрабатывалась, на ее основании производились действия, отдавались распоряжения. Тот, кто управлял человечеством, не был человеком.
Безбуферный скачок на планету Самарканд — подтверждено.
Катастрофа в системе буферов — подтверждено. /Анализ циклического мятежа, выполненный Эдвардом Лэнделом/
ПРИКАЗ: АГЕНТУ 2XG4112039768 — ОТПРАВИТЬСЯ ПО СЛЕДУ РАНСИБЛЯ
Вероятное участие инопланетян — не подтверждено. Проследить до второго квадранта. /Терроризм в двадцатом веке/ ПРИКАЗ: ОТМЕНЕН
Все население Самарканда истреблено — проекция. /Море Смерти (Худ)/
ПРИКАЗ: АГЕНТУ ПО ОСОБО ВАЖНЫМ ДЕЛАМ — ОТПРАВИТЬСЯ НА ЧЕЙН III
— В чем дело, Хэл?
ВОПРОС: КАК ТЫ ЭТО ДЕЛАЕШЬ?
Смех.
Все это заняло меньше секунды. Смех утих, и странный старик с восточной внешностью покинул кабину. Главный компьютер Центра службы безопасности Земли испытал тоску — или, вернее говоря, весьма близкое ее подобие, — после чего вернулся к другим делам. Продолжая сортировать непрерывно поступавшую информацию и отдавать приказы, за невероятно малые доли секунд в промежутках между действиями он успевал поглощать громадные массивы познаний человечества. В сотнях световых лет от Земли люди действовали согласно принятым им решениям.
1
Естественно, ты не в состоянии этого понять. Ты привык мыслить линейными понятиями, и это для тебя — подлинная эволюция. Знаешь ли ты, что такое бесконечность и вечность? Знаешь ли, что пространство — это изогнутая поверхность, покрывающая пустоту, и если ты достаточно долго будешь передвигаться по прямой, то вновь окажешься в точке начала твоего пути? Даже тогда, когда пытаешься объяснить все это такими простыми словами, все равно получается бессмыслица: одно измерение — это линия, два измерения — плоскость, три измерения — объем, пространство, а четыре — пространство во времени. А есть еще такие понятия, как «пустота», «нуль-пространство» или «подпространство», как его еще именуют. Там не существует ни времени, ни расстояния — ничего. Отсюда все рансибли — в одном и том же месте, в одном и том же времени. Засунь в рансибль человека — и он не перестанет существовать, потому что у него на это не будет времени. А потом извлеки его оттуда — легко. Откуда искусственный интеллект рансибля знает, когда, кого и куда? Эти сведения попадают в него вместе с пассажиром. Заранее искусственному интеллекту об этом знать не обязательно, потому что нет такого времени, в котором он пребывает. Проще простого, верно?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
