сильнее, тропа, которую выбрал Теодор для обходного пути уже была совсем не видна, Теодор полностью лишился какой-либо ориентации. Видимость была нулевая, он просто шёл вверх на гору. Все мысли Теодора крутились вокруг двух вещей: вокруг его предполагаемой скорой гибели, а также вокруг его отца… Нижняя пара конечностей жутко болела из-за того, что Тео уже давно сошёл с тропы и постоянно поскальзывался и спотыкался, сильно травмируя ноги. Идти через глубокий снег становилось с каждым шагом всё труднее, Торрес уже просто утопал в этих сугробах, всё, что вело его тогда вперёд, так это любовь к жизни и вера в то, что скоро он набредёт на хребет и сможет разжечь костёр и отогреться. Уже давно стемнело, а метель лишь усугубляла положение Теодора. Ног он уже окончательно не чувствовал, а глаза болели, слипались и сильно слезились от холода.
Вдруг, словно путеводная звезда, которая была так необходима сейчас Теодору, в метели перед ним засияли искры и зашипел воздух. Отражаясь в его слезах и блестящих глазах, белом снегу и падающих снежинках, испаряя метель вокруг, образовала крупный светящийся шар из молний. Раскаты грома начали бить так часто и громко, что Теодор на какое-то время оглох, а его уши начали сильно болеть. Он пал на колени и не мог пошевелиться. Стало так тепло и приятно, но при этом жутко больно одновременно. Ему это почему-то показалось усладой, наверное, теперь отмёрзшие конечности почувствовали хоть что-то, пусть это и была сильная боль! Шар постепенно, но быстро увеличивался в размерах, стремительные разряды молний стали задевать Теодора, обжигая его, прожаривая всю одежду насквозь, оставляя жуткие шрамы! Ужасающая боль пронзила его тело, но всё, что он смог сделать, собрав всю свою волю в кулак, так это нажать отмёрзшими, опалёнными жаром молний, пальцами на кнопку включения “бипера”, слегка пошевельнув рукой… Сейчас Теодор осознал, что с момента смерти отца он никогда всерьёз не думал о смерти, а теперь он сам на волоске от неё, она буквально уже тянет к нему свои костлявые лапы! Самюэль Торрес погиб в горах, согласно рапорту судебных медицинских экспертов, он погиб от сильного удара молнией.
–Папа, ты слышишь меня? Папа… Похоже, что я отправлюсь на тот свет так же, как и ты…
(Тео с трудом договорил эту долгую фразу, адресованную его покойному отцу, поскольку закашлялся кровью. Видимо многочисленные травмы наконец начали оказывать сильное влияние на его тело.)
– Человек!
–
Что… Папа? Ты слыш…
–
Человек, подними свои веки, е
c
ли ты ещё можешь!
(Теодор открыл слипшиеся от слёз и льда глаза, его окатил тёплый, но сильный поток воздуха. Перед ним, в самом прямом смысле, всего в полуметре от лица была огромная пасть дракона. Гигантское чудище, меж чешуек которого периодически проскакивали искры и дуги раскалённой плазмы, чудище, чьё дыхание и речь больше походили на раскаты грома, вдруг заговорило с Теодором вновь.)
– Человек, я позволяю тебе встать с колен, если можешь.
(Ошарашенный Торрес не мог шевельнуть и пальцем, что уж говорить об осознанной речи! Ожоги жутко болели, смешиваясь с леденящим холодом по всему телу, а разум Тео был пронизан страхом и удивлением.)
– Нежели ты не понимаешь человеческий язык, если бы ты подумал хоть о чём ни будь, я бы тебя понял!
– Неужели легенды отца не врали? И что этому существу нужно от меня? (Лишь подумал Теодор в голове, едва ли находясь в сознании…)
– Я понимаю твоё изумление, но похоже, что здешние легенды не мифы, раз уж я, владыка грома, повелитель молний, великий дракон Фулгур перед тобой! Выслушай меня человек, потом я спасу твою никчёмную жизнь! Я устал сидеть в заточении брата, после поражения моим сородичам, я жажду мести, разгоравшейся внутри меня все эти тысячелетия! Лишь сейчас, в такой сильный мороз у меня с большим трудом получилось вырваться из цепей на несколько мгновений, но в каждую секунду я могу вернуться в заточение вновь! Я жажду лишь смерти Игниса, а затем и всей моей семьи! Теперь, когда мои силы почти восстановились после ужасных ран, теперь, наконец-то, я смогу свершить задуманное. Я готов! И раз уж ты достоин…
– Достоин для чего?
(Подумал Теодор)
– Сейчас ты ничего не поймёшь, да это и не важно! Важно, что ты подошёл. Я чувствую это!
– Но почему я…
(Теодора разила эта странная дума, заняв на миг его разум.)
Не успел Теодор толком обдумать все мысли, переполнявшие его голову, как вдруг дракон, источая молнии, став, этим же разрядам подобным, взмыл в небо, сопровождаясь раскатом грома! Оглушительный хлопок раздался в воздухе, обвитое плазмой тело дракона стремительно разрезало облака звёздной глади! На мгновение в небе загорелась новая, невероятно яркая звезда.
С огромной высоты до Торреса донёсся громогласный рык чудища, затем, Фулгур, всё больше окутываясь разрядами искрящих молний, начал стремительно падать прямо на Теодора, который всё ещё не мог пошевелится от страха, боли, обморожения и усталости.
– Назови своё имя, человек!
(Словно раскат грома зазвенели в сознании Теодора слова дракона.)
– Теодор, меня зовут Теодор Торр…
(С огромным трудом, вместе с кровью и хриплым кашлем вырвались его предсмертные слова из сине-кровавых безжизненных уст Теодора)
Не дав закончить Торресу, прервав его последнее изречение, больше похожее на протяжный хрип, огромный шар из разрядов чистейшей плазмы упал на Теодора.
В темноте, закрыв глаза перед неминуемой гибелью Тео услышал последний звук в его жизни. В кромешной тишине, сменившей прошлый грохот, послышались отдалённый звуки, сложившиеся в чёткую речь Фулгура: “Я проклинаю тебя, Теодор Торрес!”
Но в ответ рыку дракона, неожиданно, даже для себя самого, Торрес смог произнести что-либо, но теперь он звучал отчётливо, кашель не сбивал его речь, которая звучала тихо, но уверенно и спокойно. Видимо Теодор, испытав случившееся с ним только что, окончательно убедился в своей неминуемой гибели. Промёрзшие, кровоточащие, синие, как лёд, губы вновь двинулись. Послышался тихий голос: “Жить…”
Раскалённое солнце коснулось Теодора, обхватив и поглотив его, на большой скорости, полностью за необходимые мгновения…
Больше Тео ничего не слышал, лишь пустота, тьма и боль, окружившие его сознание. Яркая плазменная вспышка осветила горы, снег, кровь…
Глава 4 “
Самюэль Торрес
”
Отец Теодора, Самюэль Торрес, был учёным, который занимался исследованием плазмы, формированием канала плазмы и т.д. Если сказать проще, то отец Теодора исследовал молнии. И как у любого, уважающего себя учёного, у него была амбициозная мечта – он жаждал доказать и изучить феномен шаровых молний. В течении многих лет Самюэль записывал и изучал показатели скачков образования каналов плазмы в родных горах. За всё время наблюдений он заметил, что, чем холоднее в атмосфере, тем чаще образуются шаровые молнии. Учёному не давало покоя ещё и тот факт, что все
