– Я выхожу, – произносит Уэй.
Антон кивает. Всё правильно: если в эту смену пилотирует корабль он, то Вейч должен идти на выход. Суперенот встаёт, ворот его скафандра плавно вытягивается вверх, формируя прозрачный шлем. Бионт выходит.
На экране Антон видит, как открывается нижний люк. Бионт выпрыгивает. Несколько мгновений он камнем падает вниз, потом из ранца на спине Уэя вырывается ракетное пламя и суперенот плавно опускается на карниз, рядом с потерпевшим аварию кораблём.
– Сел нормально, – сообщает он. – Опускай люльку!
От «Искры» отделяется проволочная клеть, в которой стоят две роботизированные тележки. Она опускается вниз на тросах. Клеть скоро достигает поверхности и замирает.
Быстро сориентировавшись, Уэй находит взглядом боковой люк «геолога», подойдя, касается входного сенсора. Секунда, и плита неспешно откидывается вниз. По образовавшемуся пандусу Вейч входит вовнутрь. За ним едет одна из тележек. Радиосвязь прерывается. Антону остаётся только ждать.
Минут через пять бионт выбирается наружу. За ним выезжает роботизированная тележка. Антон видит под её прозрачной крышкой два тела.
– Живы? – вопрошает пилот напарника.
– Эти, да. Но ещё трое покойники.
– Итого пять, – спокойно, – произносит Антон. – А где ещё десять?
– Я не всё ещё осмотрел.
Тележка въезжает в клеть и там останавливается. Такие тележки специально предназначены для перевоза тяжёлораненых в неблагоприятной среде. Но мешкать всё же не следует.
Бионт поднимает вверх руку.
– Вира!
Тележка начинает возноситься к днищу спасателя. Антон переходит в приёмный отсек, что бы встретить её. Через вживлённый в мозг имплантант, он по прежнему поддерживает связь с центральным компьютером «Искры», продолжая контролировать большую часть систем.
Уэй Вейч возвращается на «Тахион». Вторая тележка бесшумно катит за ним, почти целиком закупорив собой узенький коридор. Вейч движется к корме, по пути открывая двери. В каютах царит разгром: все, что могло упасть рухнуло, вещи разбросаны по полу. Похоже, дверцы шкафов и ниш, вопреки инструкции, здесь попросту не запирались. Кругом осколки стекла и пластика. Кажется, что в каждой из кают, потрудилось по парочке хулиганов.
Уэй брезгливо ковыряет носком скафандрового сапога какую-то груду: постельное бельё, книги, а сверху всего этого вороха лежит пара рыбных консервов.
Госпитальный отсек на корме. Суперенот заглядывает туда, не слишком на что-то надеясь. Здесь тоже погром. Под ногою слышится хруст: он наступил на какой-то медицинский прибор. Вейч окидывает помещение взглядом. Сапиенсов тут явно не наблюдается. Для очистки совести бионт пробирается в другой конец помещения, где стоят три камеры заморозки. На боку одной слабо светит красная лампочка. Камера работает и через полупрозрачную крышку видно лицо молодой женщины. Енот видит, что камера поставлена в режим заморозки живых объектов – значит не труп. Видимо, тяжело раненная.
Уэй освобождает камеру из зажимов и толкает в сторону коридора, где ожидает тележка. Огромный пенал плавно катится на колёсных шасси. Кое-где Вейчу приходится освобождать ему путь. Наконец он подтащил камеру к двери. Управляя манипуляторами тележки, Уэй водружает на неё анабиозную ванну. Тележка сама закрепляет груз.
– Назад! – приказывает Уэй.
По углам тележки вспыхивают красные огоньки, и она начинает двигаться задним ходом, по уже пройденному маршруту. Некоторое время Уэй Вейч идёт вслед за ней, потом их дороги расходятся. Тележка въезжает в шлюз, и тот закрывается. С минуту Уэй вглядывается в иллюминатор, прослеживая её дальнейшее движение глазами, и, лишь убедившись, что тележка благополучно заехала в клеть, продолжает свой путь.
В носу находится рубка. Путь в неё преграждает тяжёлая закрытая дверь, на этот раз запертая. Красная лампа над ней не горела: это означало, что герметизация внутри не нарушена. Бионт несколько раз впустую подёргал ручку, потом зашарил на поясе в поисках универсального ключа, вставил его в отверстие и слегка повернул. Замок щёлкнул и Уэй оказался внутри.
Суперенот внимательно огляделся. Навигационный пульт пересекла трещина. Кусок от него валяется на полу. Уэй никогда не был особым специалистом в компьютерах, но сейчас и младенцу видно, что корабельный мозг поврежден. Похоже, будто по нему проехалось, что-то тяжёлое: передняя панель смята, дисплей разбит вдребезги.
Что ж, – подумал бионт, – даже самый мощный корабль не рассчитан на падение с такой высоты.
Некоторое время бионт изучал передатчик. Тот продолжал работать: шкала на устройстве мерцала, в такт посылаемому вовне сигналу бедствия. Потом бионт нажал несколько кнопок. Шкала померкла, зато на стене осветился экран. Уэй увидел сидящего в рубке «Искры» Антона.
– Больше никого, – сказал Вейч. – Сейчас посмотрю уцелевшие записи.
– Как там «крестники»? – поинтересовался он, имея в виду спасённых.
– Теперь то, что. Но первых двух тоже пришлось погрузить в анабиоз. Нашли бы чуть позже и всё, – напарник Уэя многозначительно замолчал.
Суперенот кивнул.
– Спусти ещё раз тележки, – попросил он, – надо забрать погибших.
Лицо Антона выразило беспокойство.
– Ты побыстрей там. Приборы показывают возникновение сейсмических волн, скала колеблется.
Словно подтверждая его слова, пол под ногами бионта чуть вздрагивает. Но Уэй не подаёт вида.
– Я недолго.
Вейч возвращается к центральному пульту. По счастью резервный бортжурнал уцелел. Уэй вставляет в рекордер чип. По экрану ползут данные, бионт просматривает их с середины.
«Тахион» опустился в геологически перспективный район, и принялся сходу рассылать разведчиков. Погода отличная: лёгкий ветерок, солнышко светит. Ах да, – спохватился тут Вейч, – солнца как раз и не видно. Зато температура как на курорте – три сотни градусов, загорай, не хочу. Ну, а на третий день началось.
Последняя запись. Людей снаружи «Тахиона» смело. Оставшиеся внутри видели, как их несёт к краю плато, да только предпринять ничего не смогли. Начала содрогаться скала. Реактор был заглушен и не смог сразу развить стартовую мощность. Звездолёт опракинулся, повредив маршевые гравиторы. А ураганный ветер стал толкать его к краю пропасти.
Дальше текст обрывался, но всё было ясно и так.
– Вейч! – услышал он крик Антона. – Покидай корабль! Немедленно!
Суперенот недоумённо повернулся к экрану.
– Сейсмические волны усиливаются, – коротко сообщил напарник, – а карниз не слишком надежен, особенно теперь, когда он принял вес звездолёта.
– Но…
– Не глупи, – в голосе Антона внезапно послышалось раздражение, – если ничего не случится, то трупы можно будет забрать и потом.
Поверженный звездолёт содрогнулся, Уэйча бросило на пол. Суперенот тут же вскочил. Шерсть на его лице вздыбилась.
– Карниз трескается! – крикнул Антон.
– Понял! – Бионт бросился к выходу.
Снаружи корабля он сразу почувствовал ветер. Пока тот был еще несильным. Но, кажется, поток возрастал. Да что же это за планета такая, – выругался бионт про себя, – погода меняется каждый час. Он быстро нашёл глазами трещину. Она пересекала карниз у самого основания, скрываясь за поверженным «Тахионом».
Скала вновь дрогнула. Но на этот раз Уэй сумел не свалиться. Трещина расширилась, что-то трещало. Антон прав, – понял бионт, – долго карниз не протянет. Ветер становился сильнее.
– Антон, – обеспокоено крикнул Вейч, – при таком ветре я не смогу взлететь точно в люк. Придётся воспользоваться клетью.
– Я её уже опустил.
Карниз продолжал трещать, медленно наклоняясь. Космический корабль мог сорваться в любой момент. Бионт заскочил в клеть, вскарабкавшись на одну из тележек, и закрепил страховочный трос. «Тахион» пополз вниз. Клеть раскачивалась.
Опасаясь, что люлька может удариться об скалу, Антон сразу же отвёл «Искру» в сторону. Треск внизу нарастал. Поднятый уже под самое днище Уэй наблюдал, как, потеряв равновесие, «Тахион» покачнулся и заскользил к краю карниза, застыл на мгновение на краю, ещё пару раз покачнулся и рухнул прямиком в океан.
Прежде чем люк закрылся, Уэй увидел, как вверх взметнулся фонтан воды. Брызги достигли даже до корабля. Вейч ощутил влагу на шерсти. Потом крышка отделила от него внешний мир.
Антон в рубке понимал, что это ещё не конец. Вслед за «Тахионом» вниз с грохотом проследовал сам карниз. На этот раз всплеск был таким, что окатило уже всю «Искру». Висевший в воздухе звездолёт слегка покачнулся.
Дождавшись, когда Уэй расположится в кресле, Антон дал команду на взлёт. Когда корабль поднялся над скалой, ветер, подчиняясь непостижимым законам местного климата, вновь сделался ураганным, отклоняя движение спасателя от вертикали. Это уже не имело значения, гораздо больше беспокоил напарников стремительно приближающийся грозовой фронт.
