Анна сняла блузку и легла на кушетку. Он подошел к ней и наклонился. Она наблюдала. Ей важно было понять, что он представляет собой как врач. Он принялся осматривать ее грудь. Нащупал уплотнение. И неожиданно замер. Анна отчетливо увидела, как расширились его зрачки. Он не просто прощупывал – он считывал. Тактильно считывал. По его отсутствующему взгляду, микроприкосновениям, застывшему в напряжении телу она поняла, что он видел эту опухоль лучше любого сканера. «Это талант. Он хороший врач. Интересно, он вообще осознает, насколько он хороший врач?» Она прониклась уважением: ее всегда восхищали люди, которые занимаются тем, чем должны.
– Это не онкология, – прошептал он чуть слышно, как будто в трансе. – Это фиброаденома, примерно полтора сантиметра.
Анна посмотрела на него совсем другими глазами. Ей было с кем сравнивать: она уже побывала у нескольких докторов, и каждый из них вгонял ее в стресс, диагностируя онкологию, но интуиция говорила обратное. Анна смотрела на него и принимала решение: «Я могу довериться ему». Его зрачки сузились. Он убрал руки. И снова превратился в странного высокого брюнета без маникюра.
– Одевайтесь. Это не онкология, – уверенно сказал доктор. Анна застегивала блузку. – Формально я, конечно, не имею права так говорить без результатов биопсии. Но все же у вас фиброаденома. – Анна села на стул. Матвей Анатольевич улыбнулся: – Сразу хочу сказать, что походы к целителям, выкатывания яйцами, прием биодобавок и прикладывание капусты не помогут. Это не рассасывается, – с иронией заметил он. Анна ответила ему улыбкой. – Варианта два: наблюдать или оперировать. Но вы должны знать, что фиброаденомы иногда перерождаются в онкологию – я видел такие случаи.
Анна посмотрела ему в глаза:
– Матвей Анатольевич, мне рекомендовали вас как врача, способного сделать операцию так, что даже шрама не останется. Если я решусь, вы возьметесь меня оперировать?
– Я сейчас не занимаюсь такими операциями. Мой основной профиль – пластическая хирургия, инъекции, – он оценивающе взглянул на ее лицо. – Вот вам бы я порекомендовал вколоть ботокс, чтобы убрать мимические морщины. – Он опять показался ей странным. – Хотя у меня есть действующая лицензия, – вернулся он к теме разговора, – и я могу вас прооперировать. Но мне нужно получить разрешение руководства и уточнить, сколько будет стоить такая операция, – сказал он после некоторого раздумья.
– Как проходит операция?
– Под местным наркозом. Можно сделать так, что шрама не будет, – он взял в руки телефон и стал показывать фотографии в подтверждение своих слов, глядя ей в глаза и временами чуть касаясь ее руки.
«Какое-то слишком странное, можно даже сказать, интимное поведение у него, нарушение границ», – подумала Анна, но на фоне серьезности предстоящего эта мысль лишь коснулась ее сознания, подобно крылу бабочки, коснулась – и улетела.
– Скажите, Матвей Анатольевич, если бы я была… – Анна подбирала правильное слово, – скажем, вашей родственницей, что бы вы мне посоветовали?
Он пристально посмотрел на нее.
– Хороший вопрос. Если бы вы были моей женой… – он замолк, видимо, тоже перебирая варианты, – или сестрой, я настаивал бы на операции. Хотя бы для того, чтобы не думать о том, во что это может переродиться, – пояснил он. Анна кивнула. – Я напишу, как только уточню стоимость. А вы сейчас сделайте УЗИ. И еще нужно сдать анализ на гормоны.
Он протянул ей визитку. Анна встала, он тоже.
– И пообещайте мне, что вы не будете искать ответы на свои вопросы в интернете. Я вас очень прошу! – на тон выше обычного произнес он. На прощание он с улыбкой пожал ей руку, пристально глядя в глаза. Анна почувствовала тепло прикосновения и заметила, что его глаза цвета горького шоколада. – Лучше пишите или звоните мне.
– Я буду очень стараться, Матвей Анатольевич. Спасибо. Буду ждать сообщения. Приятно было познакомиться. Берегите себя, – Анна улыбнулась и вышла из кабинета. Наконец-то этот свет перестал ее слепить.
УЗИ подтвердило диагноз и размер фиброаденомы, окончательно убедив ее в том, что этому доктору можно довериться. Из клиники она уходила в странном возбуждении, граничившем с эйфорией. Ее захлестывал целый спектр эмоций, от позитивных до каких-то новых и пока неясных, которым она еще не могла дать ни названия, ни определения. Почему-то вдруг захотелось курить, хотя она давно уже не испытывала такого желания. Отогнав от себя эту мысль, она медленным шагом пошла к парковке: интуиция что-то настойчиво твердила ей, но она пока не слышала, что именно.
* * *
Матвей Анатольевич написал приблизительно через час.
«Добрый день еще раз. Цена операции в клинике «Совершенство» составит 5000 грн. (операция плюс медикаментозное обеспечение). Образец тканей отправляется на анализ в гистологическую лабораторию. По поводу операции посоветуйтесь с родственниками и примите решение. Всегда к Вашим услугам».
Анна перечитала сообщение несколько раз. Цена вызвала у нее, мягко говоря, удивление. Она прекрасно знала, сколько стоит такая операция. Минимум десять тысяч. А тут еще и в «Совершенстве», одной из самых дорогих клиник Киева. «Может, это персональное отношение ко мне?» – мелькнула мысль.
Зазвонил мобильный телефон. Ритм дня начал затягивать в обычный круговорот дел. Жизнь продолжалась, даря радость от созерцания ее течения и множество приятных событий. В последнее время Анну очень радовало новое, незнакомое до настоящего момента состояние внутренней свободы. Когда можешь заниматься тем, чем хочешь, общаться с теми, кто приятен, делать то, что нравится.
Вечером по пути домой она наблюдала багряный закат. Он предсказывал, что завтра снова будет жаркий июль, который принесет с собой новые впечатления.
Вдруг острая боль пронзила горло. «Я что, заболеваю?» – подумала Анна.
* * *
Болезнь настигла неожиданно – вирус свалил Анну с ног. Резкая боль в горле, наглухо заложен нос, высокая температура… Она лежала дома одна. Это новое для нее состояние – болеть в одиночестве – и потому непривычное. Анна вообще не привыкла болеть. Не хотелось читать, не хотелось смотреть фильмы – не хотелось ничего. Уже второй день она лежала и терпеливо ждала, когда организм победит недуг.
В мыслях она все время возвращалась к операции. А ночью ее тревожили кошмары. «Почему вдруг заболела летом? Почему сегодня? Почему сейчас? Стресс из-за операции? – думала она. – Нет, не может быть». Она давно уже стала стрессоустойчивой – это свойство натренировала в ней жизнь. Слишком много событий она пережила. Казалось, что их хватит на несколько книг и фильмов.
Размышления прервал телефонный звонок: «Туся».
– Привет, как ты себя чувствуешь?
– Жду, когда это состояние закончится, – призналась Анна. Туся вздохнула.
– Аника, я скоро буду. Приеду сварить твой любимый щавелевый борщ.
– Жду тебя! – обрадовалась Анна.
Тусин звонок поднял ей настроение. Она нуждалась в заботе.
* * *
Высокая брюнетка с зелеными глазами, женщина в расцвете сил – ей чуть больше сорока пяти. Подруга. Она сопровождала ее по жизни последние десять лет, молча неся венец спасения и поддержки. Они многое прошли вместе, проверив друг друга на верность. Дружба, не отягощенная конфликтами и личными амбициями, так как делить им нечего, а зависть отсутствует напрочь. Есть только любовь и свет. Туся всегда появлялась, когда было тяжелее всего. И исчезала, когда все налаживалось. Анна даже часто думала о ней как о матери, а не как о подруге.
Туся появилась минут через пятнадцать, неся пакеты и заботу. Она обеспокоенно взглянула на Анну и молча покачала головой. Проверила, какие лекарства та пьет и что в холодильнике, накормлен ли кот и какая атмосфера в доме. В этом вся Туся. Женщина-поддержка, женщина-мать, женщина-земля, как про себя называла ее Анна. Рядом с такой ощущаешь стабильность. Некоторых людей судьба посылает нам в те моменты, когда труднее всего или когда нужна забота.
