Судьба пророка напоминает специальный торчок, об который кошки точат когти.
Циолковского соседи-горожане считали чайником, выжившим из ума, пока Советская Власть не сжала свою мозолистую руку во вразумляющий кулак и объяснила, что это есть наш отечественный звездный гений! Роберта Фултона с его пароходом гоняли из всех приемных мира: неизящное корыто воняет дымом… идите себе, любезный.
Этот блокбастер в жанре черной комедии имеет неограниченное количество серий. Сократа отравили, Цицерона зарубили, Христа распяли, Мани уморили в тюрьме, Магомета обсмеяли и выгнали, Томаса Мюнцера вообще четвертовали, Джордано Бруно оставалось только сжечь. Встреча человечества с гением – это просто праздник души!
Короче, когда баран видит новые ворота, он не понимает, что он видит. Ну, видит… ну, новые… ну, и что?..
Нет-нет, все понятно: новое побеждает в борьбе со старым, и иногда уже после смерти новооткрывателя. А старое – это что? А это знакомый, привычный, ставший давно естественным для всех уклад жизни, всех отношений, мыслей и вещей. Многосложная, живая, единая ткань социума – вот что такое «старое». Старое – понятно, логично, ты органично встроен в него, а оно обмято по тебе, как обношенный приспособленный костюм.
И если ты начинаешь движение не в унисон, и движешься в непредписанном тебе направлении, – окружающая среда оказывается вдруг густой, вязкой как глина, переплетенной как грибница, неудобопроходимой как полоса препятствий. Ты выбился из общего многосложного ритма жизни социума.
Могущественный консерватизм социума давит все инакое, что может задавить. Ибо все уже имеющееся надо оберегать всячески! – это результат тяжкого тысячелетнего пути, это проверено веками, это позволило нам выжить в мире и достичь высокого сегодняшнего уровня нашего развития.
Инстинкт самосохранения социума повелевает давить все нетипичное, нештатное, нетрадиционное: новое.
СОЦИАЛЬНЫЙ ИММУНИТЕТ отслеживает и ликвидирует все нетипичные новообразования. При отсутствии социального иммунитета мириады прожектеров и фантазеров, авантюристов и шизофреников всех прежних времен втюхали бы родным племенам и народам такие проекты! увлекли в такие перспективы! организовали такое устройство жизни! – что цивилизация развалилась бы и сгинула в самом зародыше.
Открытие нового подвергается не просто научной критике. Оно проходит испытание на прочность по полной программе: вплоть до уничтожения! Горы праха превращаются в перегной культуры. И на этом удобрении дают ростки уцелевшие семена будущего.
Вот что сумело уцелеть – то и доказало свою жизнеспособность: то и истинно, получает право на существование и принимается обществом.
Уничтожение изобретателей и первооткрывателей – это естественная реакция системы на угрозу дестабилизации. Естественная реакция общества на угрозу для части своего устройства. Ибо в системе – будь то организм биологический либо социальный – невозможно реформировать или заменить одну часть, не затрагивая многочисленные связи этой части со многими другими. Ибо? Ибо! Ибо все устройство системы многократно отражается и повторяется в сознании каждой монады – каждого человека общества.
Консервативное начало повелевает сохранить все так, как есть навечно и безо всяких изменений.
А новаторское начало заставляет ежесекундно пробовать произвести любые возможные изменения, какие только можно придумать. А вот – лучше будет! интересней! прогрессивней! истинней! гуманней! и далее весь бесчисленный ряд мотивов и аргументов.
Единство и борьба этих двух начал, как ни банально это звучит, и есть имманентное свойство и источник эволюции социума и вообще цивилизации.
Попытки изменений производятся отнюдь не только в сторону улучшения (как люди обычно понимают улучшение). Попытки изменений совершаются непрестанно по всей сфере возможных направлений. Вот все, что только можно придумать, измыслить, вообразить – все и пытается осуществиться. То есть:
СОЦИАЛЬНЫЕ МУТАЦИИ происходят в обществе постоянно. На разных уровнях. Научном, техническом, культурном, экономическом и т. д. Они могут иметь для общества значение вредное, полезное, и чаще всего нейтральное. Почти все они тормозятся и гасятся без последствий для общества.
Но иногда. В редких отдельных случаях. Мутация оказывается ощутимо и резко полезной. А импульс ее мощен и не дает себя погасить. И общество эволюционирует. Изменение встраивается в обновляющуюся систему.
Тогда бегут с лаврами и фанфарами. Иногда под дверь, иногда к могиле. Художник пишет гордый лик, поэт слагает оду, историк вызолачивает биографию.
Пьедестал памятника сделан из плахи таланта.
Разведчик – профессия повышенного риска.
Если бы другие не были дураками, то мы сами оказались бы ими, вздохнул сэр Вильям Блейк.
Вот старый и хрестоматийный опыт. Из десяти испытуемых девять проинструктированы, а десятый – чистый наивняк. Определите сравнительную длину двух отрезков. И девять дружно и рассудительно решают один за другим, что короткий – длиннее. Десятый смущен. Сбит с толку. Колеблется… И в большинстве случаев – соглашается с ними! не веря собственным глазам! не веря очевидной и простейшей истине! Он называет явно более короткий отрезок – более длинным, и его колебание сменяется облегчением: он сделал выбор. И лишь немногие, плюя на единогласное мнение остальных, называют короткое коротким, а длинное длинным.
Социопсихологи здесь говорят о конформизме и нонконформизме. Человеку, то есть, свойственно разделять мнения большинства, даже если эти мнения явно неверны. То есть были бы неверны, если бы он имел возможность спокойно оценить все самостоятельно, в одиночестве, без оглядок. А так: «Если десять человек сказали, что ты пьян – заткнись и иди домой спать, значит пьян». Оно все так, но попробуем взглянуть глубже.
Явления следует рассматривать на базовом уровне. Основном.
Шо мы имеем? С одной стороны мы имеем сенсорный опыт. Сигнал органов чувств. Однозначно ясный: здесь длиннее! А что такое работа зрения? Первейший фактор ориентирования в пространстве. Главнейший способ получения всей информации обо всем происходящем. Зрение имеет жизненно важнейшее значение! Зрение – одно из важнейших проявлений инстинкта жизни: видеть, чтобы жить.
ИНДИВИДУАЛЬНЫЙ ИНСТИНКТ. Вот что мы имеем с одной стороны.
СОЦИАЛЬНЫЙ ИНСТИНКТ. Вот что мы имеем с другой стороны.
И социальный инстинкт оказывается для подавляющего большинства людей важнее индивидуального. Быть в социуме, быть членом группы – эта потребность сильнее в человеке, нежели потребность доверять своему личному инстинкту жизни. А само наличие группы предполагает ее единство. А единство существует на разных уровнях. А один из уровней – это единство мнений и оценок всех членов группы по максимальному числу вопросов.
Поэтому ревет толпа: «Распни его!», или «Еще огня!», или «Смерть неверным!»
Единство мнений толпы есть проявление социального инстинкта, необходимо наличествующего в социальной форме существования материи. А скорость эскадры измеряется по скорости самого тихоходного судна, – и мнение толпы умственно ограничено уровнем, доступным самым тупым ее членам.
Толпа существует не для мозгового штурма интеллектуалов и вообще не для того, чтобы мыслить. Толпа существует для того, чтобы действовать! Толпа повинуется социальному и системному инстинкту: стремится к максимальным действиям, возможным лишь согласованно, массой. Поэтому толпе нужны простые, ясные, односложные решения. Команды и лозунги! А не интеллектуальный анализ.
Поэтому толпа, как давно отмечено, всегда глупее почти всех ее членов по отдельности. Мозги нужны солдату только для выполнения приказа! Все! Умничать будете на гражданке.
И что бы там ни говорили о «постиндустриальном» «информационном обществе», мозги и инстинкты всегда остаются те же самые.
Так что, ребята, на сто непризнанных гениев – девяносто шизиков, семь бесплодно ошибающихся, двое принципиально бесполезных – и только один измыслил черт знает что такое новое! но сограждане по тупости своей, по устройству зрения не способны видеть пророка в своем отечестве. Единообразие – девиз жизни необходимого большинства.
И глупость объясняет нам: «Без меня никакое сообщество, никакая житейская связь не были бы прочными и приятными: народ не мог бы долго выносить главу государства, начальник – подчиненного, прислуга – хозяина, учитель – ученика, друг – друга, жена – мужа, жилец – домохозяина, работник – работника, если бы они взаимно не заблуждались, не льстили, не уважали чужих слабостей, не потчевали друг друга медом глупости». Эразм из Роттердама издевался… но под слоем шутки твердел стержень нежеланной истины.
Системообразующая сущность конформизма.
