Если у Мадам всё было строго распланировано, то я попала в магазин по чистой случайности. Тётя Люся, мама моей подруги Ленки Городовой, вращалась в кругу людей, которые, кто по своей должности, кто по сплетням, знали всё обо всех и всём в нашем городе. Ей стало известно о грандиозном открытии Салона «Подиум». Она же, наведя справки о вакансиях, посоветовала мне устроиться туда продавцом.
— Оденься скромнее, но со вкусом, впрочем, тебе об этом напоминать не стоит, — готовила меня тетя Люся к предстоящему собеседованию. — Фаине отвесь пару комплиментов, она это любит, и, как бы ненароком, в ходе беседы намекни, что прийти в магазин тебе посоветовала Ольга Петровна, давняя подруга Татьяны Николаевны.
Естественно, ни Ольги Петровны, ни Татьяны Николаевны, я в жизни не видела. Наставления тёти Люси не прошли даром, и уже через неделю я числилась в штате на должности «продавец». То, что мне придётся и работать, и учиться, меня ничуть не пугало, в семнадцать лет всё кажется простым. В общем, началась моя взрослая жизнь, о которой я до сих пор нисколько не сожалею.
— Доброе утро, Аля. Как твои дела?
Голос Фаины Алексеевны мягкий и спокойный, но глаза, выдавая её придирчивость, пытались найти даже малейший недочёт во вверенном мне отделе. Рядом с Мадам стоял Сергей, наш управляющий. Ни для кого не секрет, что Фаина Алексеевна имела слабость к мужчинам по моложе, и голубоглазый симпатичный Серёжа как нельзя лучше подходил для этого. Так же знали, что отношения управляющего и директрисы только деловые — у Серёжи была красавица-жена и милый сынишка трех лет. Однако Фаина Алексеевна хотела от него большего и при каждом удобном случае, жестом, взглядом, а иногда словом, давала это понять. Всё это я знаю от самого Серёжи, который, после очередного такого жирного намёка почему-то решил «выплакаться» именно мне, хотя в тот день жилетки на мне не было. Он несколько раз собирался увольняться, но его сдерживала хорошая зарплата и неработающая жена. Сделав свой выбор, Серёже оставалось только отшучиваться и делать вид, что не понимает намеков Мадам. Бывало, Фаина Алексеевна как будто забывала свой нездоровый интерес к управляющему. Но стоило Сергею немного расслабиться, осада со стороны Мадам возобновлялась.
По его хмурому лицу я поняла, что сегодня как раз и закончилась почти двухмесячная спокойная жизнь. Я отвела взгляд от лица управляющего, пожалев его про себя. Тем временем Мадам не спеша прохаживалась по отделу, демонстративно касаясь указательным пальцем обувных полок, проверяя наличие пыли на них, поправляла расставленные пары, видимо считая, что «так лучше».
— Даже удивительно, Серёженька, но у меня нет нареканий к этому отделу.
В тоне Мадам я легко распознала разочарование.
— Аля, вы подготовили отчет по ассортименту? — «Вы» в данном случае не дань приличию и вежливости, а жирная черта, которая разделяет наёмного рабочего и хозяйку. — Передайте Сергею Владимировичу. — Взгляд директрисы остановился на мне. — По-моему, я погорячилась, сказав, что нареканий нет. Алевтина, неужели я так мало плачу, что вы не можете позволить себе являться на работу в подобающем виде? Хотите попытаться найти более лояльного начальника? Сколько лет я работаю в торговле, но впервые сталкиваюсь с таким наплевательским отношением к своему гардеробу!
«Боже, колготки!». Рука непроизвольно пыталась прикрыть дыру, хотя стрелки, разбегающиеся от неё словно рельсы на станции Москва-товарная вряд ли чем можно было замаскировать. Но Фаину Алексеевну было уже не остановить, голос её звенел на весь магазин — отчитывать провинившихся продавщиц при всех было её любимым занятием.
— Фаина Алексеевна, — пыталась я вставить слово, — это нелепое недоразумение! Мне…
— Недоразумение!!! Да вы сами сплошное недоразумение, и не надо перекладывать вину на кого-то, умейте отвечать за свои ошибки! — голос Мадам грозил перейти в ультразвук, а глаза так и полыхали победным блеском, но, сумев каким-то чудом взять себя в руки, она прошипела: — Надеюсь, десяти минут хватит, чтобы исправить это не-до-ра-зу-ме-ние.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
По щекам пошли пятнами от такого унижения. Мне ещё повезло, что в магазине пока нет покупателей и всё это слышали только работники Салона. Закрыла пылающие щёки руками и услышала:
— Марина, присмотри за соседним отделом, Алевтина ненадолго отлучится.
— Ничего не скажешь. Многообещающее утро, — пробормотала я, ища кошелек в сумке, — а ведь, с самого начала чувствовала, что что-то случится.
— Ты как, в порядке? — послышался за моей спиной шёпот Маринки. — Не переживай из-за девчонок, все понимают, что Мадам специально визжала на весь магазин. Кстати, с чего она так взъелась?
Маринка добрая девочка, немного взбалмошная и простоватая на вид. Но за полтора года совместной работы я поняла, что внешность бывает очень обманчивой — Марина оказалась замечательной. Она работала по соседству, что позволяло нам не только тесно общаться, но и присматривать за отделами друг друга в случае большого наплыва посетителей.
— Ты же знаешь, Мариночка, Мадам только дай повод, — наигранно-весёлым голосом старалась показать, что разнос меня не задел, — но сегодня повод оказался прекрасным.
С этими словами я указала соседке на колготки. Глаза Маринки расширились до размеров блюдцев, она даже на корточки присела:
— Вот это стрелочка! Аль, ты что, через весь город шла в таком виде?
— Ну спасибо, подруга, и ты туда же! Я думала, ты обо мне лучшего мнения! — вспылила я, но вовремя остановилась: не стоит срывать зло на невинном. — Присмотри за отделом, вернусь и всё расскажу.
Далеко идти не надо было, колготки продавались в соседнем отделе, правда стоили они здесь… На покупку я потратила почти все оставшиеся деньги, придётся занимать — до зарплаты ещё целая неделя. А может посидеть на диете? Нет, это уж совсем ни к чему, мои сорок восемь килограмм не имеют запасов для кризисных диетических ситуаций.
Переодев колготки в примерочной, я выбросила испорченную пару в урну, вкладывая в движение всю свою злость. Блин, а ведь даже не сама порвала! Всё-таки не к добру был дурацкий сон.
В моём отделе уже копошились первые покупатели. Завидев меня, Марина облегченно вздохнула и убежала обслуживать своих клиентов. Теперь рабочий день начался по-настоящему:
— Я могу Вам чем-нибудь помочь?..
Глава 2
Первая волна жаждущих новой пары обуви схлынула. Вообще, всех покупателей для себя я делила на три категории. Первые делали покупку в спешке, чаще всего покупая первое, что подходило, но такие в наш магазин попадали редко — не та ценовая политика. Вторые точно знали, чего хотят, потому что обошли не один магазин и покупали ту пару, которую присмотрели заранее, примерив на всякий случай еще две-три модели. К третьей категории относились дамочки с большим количеством «лишних» денег и для которых поход по магазинам был чем-то вроде хобби. Этих посетительниц продавщицы знали в лицо
Из всех перечисленных последняя категория меня, честно говоря, раздражала — эти пассии не могли вести себя по-человечески: как же с такими деньжищами и без выпендрежа? Но самое главное, что многие пытались строить из себя интеллигенцию, именно строить, потому что от них за версту несло нуворишеством. С ними очень тяжело было работать, а иногда просто не хватало терпения. Но работа — есть работа, приходилось изощряться, чтоб продержаться на этой должности хотя бы до окончания учебы.
— Аль, ты освободилась? — подала голос Марина — Ты хотела мне что-то рассказать.
— Сейчас расскажу, — ответила я, — только ты будешь смеяться.
Я и сама усмехнулась, вспомнив утренний инцидент. Теперь-то мне смешно, а вот пару часов назад…
— Слушай, раз не терпится, — начала я. — Сто раз зарекалась не ездить по утрам на общественном транспорте…
— Причем здесь маршрутки? — заглянула к нам Оля, продавец отдела нижнего белья.
— Маршрутка здесь ни причем, а вот остановка…В общем, один чересчур ловкий парень сумел в толпе прицепиться замком своего портфеля к моим колготкам. Вы бы видели меня тогда: я опаздываю, а он смотрит на меня снизу-вверх, пытаясь меня «освободить», извиняется. Да только его труды все равно кончились плачевно для моих колготок. Мало того, он имел наглость на кофе пригласить, пойдемте, говорит, тут не далеко, и рукой на кафе указывает.
