с уставшими глазами.
— Куда⁈
— На художника, — не задумываясь, ответил я. — На художника, маменька. Но в академию меня не примут, само собой. Так что я начну шататься по барам, открою в себе способности к графомании и в итоге напишу книгу. Ну и там еще по мелочи дел наделаю.
Местная история сильно отличалась от той, которую я помнил по прошлой жизни, о которой я ничего не помнил. Точнее, помнил-то я почти все. А вот там, где была моя старая личность — зияющая дыра.
Женщина, что была биологической матерью Ильюше Козлову, только покачала головой. И в кого он такой дурной уродился? Муж-покойник хоть и пил, но был человеком здравым, она тоже старается. Может, среди дедов были блаженные?
— Нечего шататься по барам. Есть садись.
Немного повздыхав о судьбе австрийского пейзажиста, которым мне не стать, да и честно, не особо тянет, я повернулся к столу.
Передо мной стала тарелка свежих щей. Конечно, мяса в них толком обнаружено не было, но добавил сметаны — и вроде неплохо. Беленые щи! Ха! Где бы еще нормального хлеба взять? Этот был какой-то комковатый, наполовину сырой и, походу, с камнями в составе муки. Чистая шрапнель, хуже только армейская перловка.
«Я служил в армии?», — мелькнуло в голове.
— Сходил бы к тете Любе на склад, устроился бы грузчиком, — вздохнула мать, усаживаясь рядом.
— Маменька, у меня зрение слабое, куда мне еще тяжести таскать?
Сегодня я и так неплохо напрягся с той гопотой. Прошманал карманы, разжился крепким ножом-бабочкой, соткой рублей и початой пачкой семок. Знаю, что покусился на святое, но кепками я побрезговал, а обувь в качестве трофеев мне не подходила по размеру. Так что пришлось отжать у бессознательных гопников еще и семки.
— Сыночка, сделай точку погромче, — попросила мать.
Я машинально протянул руку и нащупал кругляшок громкости радио, висящего за кухней, в той самой нише, где все складируют одноразовые пакеты.
«… СООБЩАЕТСЯ, ЧТО ЧИСЛО ПРОРЫВОВ АНОМАЛЬНО УВЕЛИЧИЛОСЬ. ПОЖАЛУЙСТА, СЛЕДУЙТЕ ИНСТРУКЦИЯМ В СЛУЧАЕ СИГНАЛА ТРЕВОГИ. НЕМЕДЛЯ ПРОСЛЕДУЙТЕ В УБЕЖИЩЕ, ЕСЛИ СЛЫШИТЕ СИРЕНУ…»
Это говно крутили по радио постоянно, между каждым блоком новостей и каждой песней. Но так как моя тактика заключалась в том, чтобы не привлекать внимания санитаров, то напрямую спросить у маман, что за «прорыв», я не мог — она и так временами смотрела на меня с большим подозрением, долго-долго, не отводя взгляд. Так что остается только ждать тех самых прорывов.
Все, что я смог найти в паре книг дома и выцепить из разговоров людей вокруг — прорыв это крайне херово. Интернета тут не водилось, телевизора у нас не было, а на радио бесконечно крутили только то, что нам в случае угрозы надо пройти в убежище. Кстати, я его на прогулке и нашел — типичный бункер времен холодной войны, только над дверью начертаны какие-то магические знаки, видимо, для укрепления.
Собственная невежественность бесила до невозможности. Сраный грузовик-кун! Если у тебя есть столько бумаги, чтобы восстанавливать свою сраную записку в моем сраном кармане, то, может, скинул бы, ну не знаю. Гайд⁈ Инструкцию⁈ КРАТКИЙ ПЕРЕСКАЗ ПРЕДЫДУЩИХ СЕРИЙ⁈
Но сюжет сюжетом, а злить сущность, которая научила меня кунг-фу быстрее, чем лысый негр в маленьких очках научил тому же одного программиста, мне не хотелось.
После ужина я заперся в своей комнате — маленькой коморке, три на три метра — и принялся гипнотизировать неуничтожимую записку.
Впечатлить сущностей? Этого от меня требуют? Иначе что? Обычно в таких случаях обещают власть, перерождение или гарем из сорока кошкодевочек, но я, видимо, просто останусь в живых. Значит, надо ставить перед собой цели.
Все что я знал об этом мире точно — власть сосредоточена в руках аристократии. Именно она владеет всеми средствами производства, является главным капиталистом и угнетает пролетариат, то есть меня. А я не любил, когда меня угнетают. Сначала они отбирают у тебя права, потом загоняют в нищету и вот, ты послушно носишь трусы! Ужас! Кошмар! Отвратительно!
Запустив руку в треники и почесав голый зад, я перевернул записку Грузовик-куна и стал писать список-план. Это тоже надо прятать от окружающих, потому что мои записи — отдельный вид искусства, который лучше специалистам не показывать.
Итак, к чему я пришел. Кроме аристократии у меня есть варианты стать магом или бандитом. Или магом-бандитом. Почему бы и нет? Учитывая, как быстро я получил навыки рукопашного боя за следование неизвестному канону, может, и силы во мне пробудятся.
Воображение стало сразу же рисовать как я, великий архимаг, сижу на троне из черепов поверженных врагов, а у моих ног, прикованные цепями, извиваются красотки. Брюнеточка, блондиночка, рыжая и обязательно нужна мулаточка, так сказать, для экзотики. И значит я весь такой из себя, героически смотрю на испепеленный мир и… Или это не подходит под термин «Герой?»
Записка шевельнулась. Я ее перевернул и прочитал.
«Нет, не подходит. Герой — это герой. Защитник слабых, опора страждущих. Будь героем!»
— Блять! — вырвалось у меня.
С
К
У
К
О
Т
А.
Значит, надо быть защитником и типа хорошим человеком?
Покусав жопку карандаша, я решительно вычеркнул вариант с бандитами. Нет, можно постращать криминальный мир, так сказать, пояснить местным, как делаются дела на моем районе, но не более того. Надо, мать его, людей защищать! А как, если я хлипкий очкарик, который вообще не выкупает прикола и где он находится?
Рухнул на кровать, там же, не залезая под одеяло, и уснул. Похеру, разберемся по ходу дела.
Середина августа, теплых дней исследовать город с комфортом у меня еще хватит.
* * *
Грузовик-кун сообщает:
Я на самом деле планировал засунуть эту обезьяну в женский туалет, но промахнулся с координатами пространства-времени, и в итоге он проснулся в своей постели. Ну и мемас вам.
Глава 2
Проснулся я от того, что кто-то воет мне прямо на ухо. Причем мерзко так, протяжно, словно привидение.
У-у-у-у-у-у. Ы-ы-ы-ы-ы.
— Блять! — я, весь потный, подорвался и сел на кровати.
Вой не прекратился.
Ы-ы-ы-а-а-а-а. У-у-у-у-у.
И тут я понял, что это — тот самый сигнал тревоги, о котором вещали по радио.
— Ильюша! — маман ворвалась в комнату, едва не сорвав дверь с петель. — Вставай! Быстрее! В убежище!
Так как я совершенно не имел представления о том, что происходит, пришлось подчиниться. Подтянул на голую жопу штаны, схватил с подоконника нож, который отжал у гопарей, и двинул за маман.
Она была хорошей женщиной, если подумать.
