стол диктофон и распечатку с вопросами.
— Если вы не против, начнём. Почему вы обратились именно к нам?
— Ради сенсации вы готовы на всё. Я ознакомился с некоторыми вашими работами и могу сказать, что рад вашему голодному желанию вцепиться в мягкие части толстосумов и оторвать приличный кусок под ликование толпы. Вы пока ещё достаточно независимы, максималистичны и вас легко уничтожить за искажение моих слов.
— Многие думали так, но ещё никому не удалось, — гордо заметил Джереми.
— Я говорю не схватках адвокатов, — пренебрежительно заметил Личард и дал собеседнику паузу на осознание смысла слов.
— Было бы глупо строить нашу беседу на угрозах, — заметил Джереми.
— Да, равно как и на лжи. Вы здесь, чтобы услышать мои слова и передать их остальным через свою газету. Если вы делаете всё честно, то получаете внимание общественности, а я — понимание с её стороны. Если же вы делаете сделку невыгодной для меня, то вы так же получите известность, но куда более мрачную. И я не смогу это предотвратить. Продолжим?
— Да, — ответил корреспондент, радуясь уходу от неприятной темы угроз. Окружающая обстановка незаметно давила на него. При всём понимании отдельных элементов запугивания, Джереми не мог целиком избавится от ощущения беспокойства. — Вы ворвались в большую политику без подготовки, характерной для других. Вы не были сенатором, мэром или владельцем крупного бизнеса. На что вы рассчитываете, кроме привлечения внимания к своей персоне?
— Я рассчитываю на коренное изменение мира. Многое изменится, и не имеет значения, когда примут удар некоторые стереотипы: после моей победы на выборах президента или ещё до неё. В моей команде достаточно опытных политиков, видных людей и хороших бизнесменов, чтобы нашу сторону заняли простые и непростые люди. Я могу не знать, как произвести впечатление на людей или где взять деньги на предвыборную кампанию. Зато это знают профессионалы, и они помогут эффективно воспользоваться всеми нашими преимуществами. Между прочим, работу одного из них вы уже могли оценить, когда ехали сюда.
— Ваш водитель? Кстати, спасибо, что прислали за мной автомобиль. Я мог добраться и сам, но…
Личард прервал благодарности пренебрежительным взмахом руки.
— Пустяки. Согласитесь, Виктор прекрасный водитель. В наше время трудно найти такого специалиста. Более — такого специалиста трудно найти в любое другое время. Он лучший, как и все в моей команде.
Джереми слегка развёл руками.
— Тем не менее, ваша основная концепция уже встретила непонимание со стороны большого количества избирателей. Редкий выпуск новостей обходится без упоминания протеста против вас, — корреспондент мельком указал в сторону газет на столе.
— Неприятие — судьба любой новизны. Люди не понимают и боятся. Некоторые уже поняли, что могут потерять власть или полученное по завещаниям и боятся поэтому. Прозрение людей лишь вопрос времени. Мы даём им больше, чем обещания. Мы даём им веру. И в основе этой веры нет обмана. Есть доказательство наших слов, нет опровергающих фактов. Людей останавливает только страх и шумиха в СМИ. Стоит избирателям понять, что мы действительно можем вернуть к жизни их близких — и страх сменится уважением. Вы удивитесь, но нам не верят даже многие из возвращенных. В первое время им тяжело понять, почему уже победившая смерть отступила. Они не верят, что умирали, они не верят, что вернулись. Позже приходит осознание и люди начинают жить полноценной жизнью.
— Вы хотите сказать, что живой человек и снова живой человек ничем не отличаются? — спросил Джереми, незаметно пододвигая ноги к обогревателю.
— Почти. Некоторые различия всё же есть. Тела многих лишены органов — их приходится пересаживать, другие слишком… утратили форму. С предпочтением холода вы уже столкнулись, — гость вздрогнул, будто его поймали с поличным на краже тепла. — Тем не менее, люди снова начинают интересоваться мировыми событиями, работой, культурой и спортом.
— Многие говорят, что вы возвращаете не их родственников, — пустил шпильку корреспондент, мстя за подначку с холодом.
— В основном эти люди пытаются разоблачить шарлатанов или боятся поверить. Они забывают о том, что их стресс простившихся с близким мелочь в сравнении со стрессом умершего человека. Это глубочайшая психологическая травма, сильно меняющая отношение ко всему. Опять же время лечит всё. После курса реабилитации люди становятся более привычными для своих не умиравших близких. При этом любому не нашедшему своего места в жизни всегда есть место у нас.
— Вы сказали: "В основном", — с наигранным торжеством разоблачителя отметил Джереми, — Что осталось за кадром?
— Здесь имеет место нюанс работы, — тон Личарда стал отдавать профессорскими нотками. — Говоря о воскрешении я говорю лишь о возможности поместить дух человека в тело. При этом дух может отказаться от предложения. Ладно, если он только что покинул своё любимое тело. Но когда это тело сильно пострадало или начало разлагаться, то многие отказываются. Вместо них тело желают получить другие духи. Мы всегда информируем клиентов о вероятности отказа со стороны духа и уточняем допустимость передачи тела новому владельцу. В целом, умирающее тело похоже на горящий дом, из которого вырывается душа. Ей холодно на улице, но она совершенно не хочет возвращаться в пылающий ад и ждать, когда его потушат. Если всё хорошо, тело получит своего капитана, кто бы им ни был.
— То есть воскрешенный Джон Смит может быть Джеком Потрошителем?
Хозяин кабинета пожал плечами.
— К счастью для юристов, все конституционные права привязаны к телам, а не душам. Поэтому нет необходимости доказывать, что тело Джона Смита — это Джон Смит. Потребуется немало времени для определения души и способов её идентификации. Может ли преступник получить новое тело и продолжить совершать преступления? Может. Может ли вообще любой человек стать преступником — да. Разницы нет. Пока единственным эквивалентом личности человека является тело, нет смысла говорить о перерождении зла. Это вопрос для долгих исследований. Пока могу повториться, что смерть сильно влияет на человека. Преступник может получить второй шанс и оправдать его. Или, предположим, казнили невиновного — судебные ошибки не такая уж редкость в США, — обычно история на этом заканчивается. Мы же можем вступить в контакт с душами жертв, узнать истинного преступника и отдать его тело любому из пострадавших или жертве суда.
— Не много ли желающих на одно тело?
— Сейчас их не так много, как кажется.
