Читаем без скачивания Мятеж - Филип Фармер

— Пока вы не рассказали мне всю эту историю, не показали видеозаписи людей, о которых говорите, я и понятия не имел об их существовании.

— Кажется, что так оно и есть, — сказала женщина. — _К_а_ж_е_т_с_я_ весьма действенное слово в нашем случае.

— Побойтесь Бога! Я уже столько раз сидел в парах тумана истины. Вы наблюдали за мной, делая химический анализ состава моей крови, контролировали волны, излучаемые моим мозгом. Если не ошибаюсь, вам так и не удалось найти ни единой улики, которая изобличала бы меня во лжи.

— Но в официальных записях отсутствуют какие-либо упоминания о человеке по имени Вильям Сен-Джордж Дункан. А следовательно, такого человека не существует. Нам ИЗВЕСТНО, кто вы такой… вернее, кем вы были прежде. И…

Врач откинулась назад, держась руками за край стола. В пронзительном взгляде ее появилось выражение замешательства.

— Я имею полномочия сообщить вам, что, по мнению официальных властей, вовсе не исключено, что вы в определенном смысле можете считаться человеком уникальным. Можете. Власти не полностью уверены, что вы действительно являетесь единственным человеком, обладающим способностью сопротивляться воздействию тумана истины.

— Подобные события вполне могут вызвать у них панику, — улыбаясь, произнес он.

— Нонсенс. При определенных обстоятельствах, скажем так, они действительно могли бы немного взволновать общество, внести некоторую временную неопределенность. Но они совершенно неспособны потрясти основания нашего общества. Просто придется проявить некоторую гибкость и приспособиться к новой ситуации.

— Бюрократия, а именно она и есть правительство, не обладает никакой гибкостью, — сказал Дункан. — Никогда не имела ее и никогда не будет иметь.

— На вашем месте я не стала бы радоваться, — заметила врач. — Вам еще предстоит пройти длительные и скрупулезные исследования. Мы собираемся провести на вас некоторые эксперименты. Они способны причинить вам немало эмоциональных страданий. Надеюсь, результаты опытов позволят определить, действительно ли вы устойчивы к воздействию тумана истины. А если _д_а_, то выяснить — почему.

— Ну что ж, по крайней мере это отсрочит тот момент, когда меня посадят в стоунер.

Женщина снова наклонилась вперед, поставив локти на стол и опершись подбородком на ладонь.

— Ваше отношение ко всему, что происходит, очень беспокоит меня. Вы совершенно неадекватно веселы и, видимо, ничего не боитесь. Такое впечатление, что в скором времени вы собираетесь сбежать отсюда.

По-прежнему с улыбкой на губах, он ответил:

— Не сомневаюсь, что под парами истины вы спрашивали меня об этом, интересовались, имеются ли у меня какие-то планы побега.

— Да. Это волнует меня более всего. Вы утверждали, что никаких подобных планов у вас нет, и вы прекрасно понимаете, что отсюда сбежать просто невозможно. Что… не могу поверить этому.

— Должны поверить.

Женщина встала.

— Интервью закончено.

Он тоже поднялся, его длинное, худощавое тело вытянулось, как клинок.

— Вы показывали мне некоторые из лент с записями допросов. Я не знаю, о каком таком эликсире вы меня спрашивали, но это должно быть нечто необычайно важное. Что это?

Она слегка побледнела:

— Мы уверены, что вы прекрасно понимаете, о чем идет речь.

Она крикнула охранников, и дверь сразу же резко открылась вовнутрь. В холле стояли двое плечистых мужчин в зеленой форме. Они смотрели сквозь открытый дверной проем. Дункан сам направился к ним. Проходя мимо врача, он краем рта произнес:

— Что бы там ни было, вы находитесь в опасности, поскольку знаете о нем. Увидимся в следующий Вторник… если вы еще будете здесь.

У него не было особого желания нагонять страх на эту женщину: в конце концов она всего лишь выполняла свои обязанности и вела себя с ним не столь уж грубо. И все же возможность попугать ее доставляла Дункану некоторое удовлетворение. Другого способа хоть как-то нанести ответный удар у него не было. И пусть удар до смешного слаб, все лучше, чем ничего.

Следуя по коридору впереди двух сопровождавших его охранников, Дункан, размышлял об истоках своего оптимизма. По логике вещей оптимизму вообще неоткуда было взяться. Никому и никогда еще не удавалось убегать из этого учреждения. И все-таки он верил, что ему это удастся.

Дункан прошел через холл по толстому светло-зеленому ковру, невидящим взглядом смотря на морские и горные пейзажи, заполнившие многочисленные настенные телеэкраны. В конце пустого зала, в котором царила тишина, один из охранников отрывистой командой остановил Дункана. Дункан стоял неподвижно, наблюдая за тем, как второй охранник набирает код на пульте рядом с дверью, нимало не заботясь о том, что его подопечный может запомнить заветную комбинацию. Код меняли один раз в день, а иногда даже чаще, дополняя ежедневную процедуру замены еще одной, в полдень. Кроме этого, на противоположной стене висела специальная камера — телеглаз, — а для того, чтобы дверь открылась, код должен был еще ввести и дежурный, сидевший в комнате этажом ниже.

Охранник отступил в сторону, давая Дункану дорогу. Хотя охранники не имели при себе никакого оружия, можно было не сомневаться: приемами боевого искусства они владели в совершенстве. К тому же, если бы заключенный и сумел каким-то образом расправиться с двумя охранниками, он все равно остался бы взаперти: двери, расположенные с обеих сторон зала, были на замке, выйти можно было только, выполнив ту же процедуру, которую, Дункан уже наблюдал. При этом за каждым шагом заключенного постоянно следили дежурные у камер.

— Увидимся завтра, — бросил Дункан, имея в виду следующий Вторник.

Охранники промолчали. Приказы предписывали произносить только команды, а если пленник разговорятся, заткнуть ему рот: кулаком по почкам или в солнечное сплетение — этого вполне достаточно, чтобы остановить его. При случае можно испробовать и другие, не менее надежные способы, например, рубануть ребром ладони по шее или залепить ногой по яйцам. То, что подобные действия находились в противоречии с законом, нимало их не заботило.

Из щели в стене выдвинулась дверь, наглухо прикрывшая собой вход. Он очутился в комнате длиной футов тридцать, около двадцати футов в ширину и десяти в высоту. Едва он вошел в нее, загорелся мягкий, не отбрасывающий тени, свет. Пол комнаты устилал толстый ковер, стены были почти сплошь покрыты экранами — одни для наблюдения, другие — для демонстрации развлекательных программ. В дальнем конце комнаты находилась дверь в ванную комнату и туалет — единственный укромный уголок, где не велось наблюдение. По крайней мере, ему так говорили, хотя он и подозревал, что за ним и здесь следили столь же пристально. Рядом находился вход в спальню, в которой на цепях свисала с потолка одинокая кровать.