Макс (его трогает Надеждина искренность). Ну, и… тебе здесь нравится?
Надежда. Нравится. И спасибо тебе, что ты, в конце концов, перешел на «ты».
Макс искренне улыбается.
Надежда. Больше не болит?
Макс. Я принял обезболивающее. Начало действовать.
Надежда. Хорошо. Пусть будет так.
Макс. Я немного старомоден, да? Для моих лет это нормально. Потому что мы не очень-то и знакомы.
Надежда. Но мы были на пути к этому. Совсем недавно, в машине…
Макс. Пожалуйста, тише. Меня здесь все знают.
Максу снова становится неприятно. Он вжимается в стул, на котором сидит. Надежда несколько тише все-таки продолжает.
Надежда. Если хочешь, можем потом ко мне.
Макс. Не стоит. Поздно уже.
Надежда. Это от обезболивающего. От него мужчина вообще может стать импотентом.
Это было ошибкой Надежды. Макс снова озлобляется.
Макс. Границы твоих познаний фактически не существуют, не так ли? Просто невозможно поверить, что ты на самом деле просто обычная гримерша.
Надежда. Я в школе плохо училась.
Макс. Кто бы мог подумать.
К Максу, оттого, что он нервничает, снова возвращается боль. Он прикладывает руку к щеке.
Надежда. Опять болит? Я же говорила…
Макс тут же убирает руку, решив, что перед этой женщиной он больше не покажет никаких признаков того, что выведен из равновесия.
Макс. И, кроме того, имей в виду, что мой дедушка обращался к моей бабушке на «вы» даже после пятидесяти лет брака.
Надежда. Это очень странно.
Макс. Да. Так и было когда-то. Когда существовал хоть какой-то порядок.
Надежда. А у твоего деда машина была?
Макс. Разумеется была, еще до войны. И машина, и шофер.
Надежда. Значит твой дедушка твоей бабушке в машине на «вы» предлагал…
Максим прерывает ее прежде, чем она успевает закончить фразу. Надежда смеется.
Макс. Хватит. Прекрати, прошу тебя.
Надежда. Так я же просто шучу.
Макс. А вот мне, представь себе, не смешно.
Надежда. Хорошо. Не сердись.
Макс. Мы, детка, из другого мира.
Надежда (искренне расстроилась. Кладет вилку, отодвигает от себя тарелку.) Знаю! Знаю. Хочешь, давай пойдем?
Максу как будто бы жаль.
Макс. Я не это имел в виду. Я хотел сказать, что мы другое поколение. Мне на пятнадцать лет больше, чем тебе…
Надежда. На двадцать.
Макс. На двадцать. Хорошо, на двадцать… Ты и это знаешь?
Надежда. Нашла в Интернете.
Макс. В Интернете все есть.
Надежда. Ты действительно отлично выглядишь. Если бы спросили мое мнение, я вообще не стала бы тебя гримировать.
Макс. Дело не в возрасте. Дело в профессионализме. Я, если так можно выразиться, медийное лицо. Те немногие люди, которые смотрят мою программу, вправе ждать от меня и определенного имиджа!
Надежда. Ха, а раз их немного, какая тебе разница?
Макс. То есть как? Мою передачу смотрит одна целая, восемь десятых миллиона человек. Еженедельно.
Надежда. Ого!
Макс. И ты считаешь, что это немного?
Надежда. Я — нет, это ты. Ты так сказал.
Макс. Это я иронически. Я думаю, ты знаешь, кто я?
Надежда молча смотрит на него, а Макс просто не знает, с чего начать.
Макс. Я… я икона тележурналистики. Мое влияние таково, что я могу, например, отправить в отставку главу правительства. Если захочу. Я могу это, понимаешь?
Надежда. Хорошо. Теперь понимаю. Я не смотрю ТВ. А зачем тебе его сменять? Он что… чем-то не годится?
Макс. Да не в нем дело, он лично не важен… А ты вообще, представляешь себе, кто это такой глава правительства? (Надежда пожимает плечами.) Я тебе это привожу как пример. Это пример того, какова сила того массмедиа, где ты работаешь.
Надежда. Я просто гримирую.
Макс. Ладно, сейчас ты гримируешь. Так начинают. Потом ты можешь продвигаться. Если тебя кто-нибудь порекомендует. Если тебя заметят. Ты могла бы читать новости, например.
Надежда. Читать новости? Да это работа для дурочек.
Макс. А гримировать — для умных?
Надежда ничего не отвечает.
Макс. У тебя же, наверное, есть какие-то амбиции?
Надежда. Есть. Я хотела бы… заботиться о ком-нибудь.
Макс. А, это. Ты бы хотела выйти замуж?
Надежда. На самом деле, нет. Для этого я уже старая.
Макс улыбается. Искренне.
Макс. Старая? Ты — старая?
Надежда. Старая дева.
Макс. Кто тебе такое сказал?! Нет, нет, беру вопрос обратно, я знаю, кто! Бабушка…?
Надежда. Никто мне такого не говорил. Просто я такой себя чувствую. Старой.
Макс смеется. Берет Надежду за руку.
Макс. Душа моя, если ты чувствуешь себя старой, что же мне тогда говорить?
Макс смотрит на Надежду с какой-то нежностью, которую и сам не мог бы объяснить. Говоря упрощенно, есть что-то особенно в их разнице в возрасте, в его потребности защитить ее.
Надежда. Макс, знаешь что… Мне так нравится, когда ты говоришь мне «душа моя».
Как бы то ни было, Макс вдруг становится нежным. Одна слезинка, то ли от смеха, то ли от прилива эмоций, скатывается из-под ресниц его левого глаза.
Макс. Душа моя.
Макс вытирает глаза. Надежда смотрит на него почти влюблено. А потом говорит.
Надежда. У тебя ресницы размазались.
Надежда мочит кончик салфетки в бокале с водой. Вытирает его.
Макс. Забыл снять… Хорошо. Хватит.
Надежда. Еще здесь немного…
Макс хватает Надежду за руку. Отводит ее.
Макс. Я же сказал, хватит. (Сейчас снова никто не улыбается. И опять обстановка натянутая. Макс смотрит куда-то вдаль, пытается подозвать официанта.) Три официанта на столько столов. И один из них слепой! Просто непонятно, как их подозвать. Если увидишь его, просигнализируй. Хотелось бы расплатиться.
Надежда оглядывается. Смотрит по сторонам.
Макс. Не настолько срочно. Просто, если вдруг увидишь…
Надежда. Не вижу официанта, но вон тот человек смотрит на тебя не отрываясь.
Макс (не оборачивается. Отпивает немного вина, сидит с важным видом). На меня все смотрят.
Надежда. Этот смотрит очень упорно.
Макс. Могу себе представить.
Надежда. Обернись. Может, ты его знаешь.
Макс. Меня это не интересует. (Макс все-таки оглядывается.) А, этот. (Поднимает брови и кивает головой кому-то там. И, как и в каждой заставке к своим передачам, он в знак приветствия поднимает бокал с вином. Улыбаясь, цедит сквозь зубы, обращаясь к Надежде.) Стукач.
Надежда. Он?
Макс. Работает на полицию. Говно.
Надежда. А почему ты его поприветствовал, если он говно?
Макс. Знаешь, я и сам задаю себе этот вопрос.
Надежда. Потому что он родственник твоей жены?
Макс. Откуда ты знаешь?
Надежда. Он сейчас сам это сказал. Тому, кто сидит рядом с ним.
Макс изумленно поворачивается. Смотрит на родственника своей жены.
Надежда. Он не громко сказал. Только ему. (Поясняет.) Я умею читать по губам.
Макс. Правда?
Надежда (кивает головой). А это, про жену, я и сама знала.
Макс. И это есть в Интернете?
Их «выход в свет» превращается в сущее наказание.
Надежда. Мне безразлично. Это твое дело.
Оба молчат.
Макс. Ты действительно умеешь читать по губам?
