это была не просто нервозность, а животный, первобытный ужас. Я много раз видел этот взгляд в глазах людей, которые понимали, что их жизнь висит на волоске.
Но он всё ещё колебался, будто ждал чего-то. Его пальцы судорожно сжимали молнию, и в какой-то момент мне показалось, что она в конце концов оторвется.
И снова это движение. На этот раз дальше, у края пустыря, где начинались кусты. Тень была слишком быстрой для птицы или животного. Я почувствовал, как по спине пробежал холодок. Теперь было ясно, что мы здесь не одни. Нужно уходить, ради общей безопасности… но я не мог упустить такой шанс. Только не сегодня.
— Хорошо, — наконец выдохнул он. — Я отдам вам флешку. Но… вы должны пообещать. Никаких утечек. Если они узнают…
— Не узнают, — сказал я, протягивая руку. — Давай. Быстрее!
Он медленно полез во внутренний карман куртки, глядя мне прямо в глаза, будто ожидая, что я откажусь от задуманного. Шорох гравия за спиной заставил меня резко обернуться. Ничего. Только пустырь, тени и закатное небо. Но я знал, что это не просто нервы. Кто-то здесь был. Следил. Ждал.
Олег обреченно протянул мне флешку на повлажневшей ладони. Я сжал в кулаке маленькую, черную, почти невесомую Кащееву смерть, чувствуя, как она впивается в кожу. Неужели и в самом деле получилось?
Я сжал флешку крепче и повернулся, чтобы уйти, но вновь скорее больше почувствовал, чем увидел это странное движение теней. И отблеск линзы, холодный и резкий, как глаз хищника. Снайпер? Что, всё так серьёзно?
Он лежал на возвышении, среди зарослей, винтовка была направлена прямо на меня.
Инстинкт сработал быстрее мысли. Я бросился к ближайшему укрытию — ржавому грузовику, что стоял в паре метров. Хлопок выстрела разорвал тишину, пуля просвистела там, где я только что стоял, взметнув облачко пыли.
Какого хрена⁈
Я упал за грузовик, чувствуя, как адреналин разрывает виски. Шестьдесят лет, черт возьми, а я все еще бегаю от пуль!
Плечо заныло от напряжения и резкого рывка, но я был цел. Пока.
— Воронцов! — голос, резкий и металлический, прорезал вечернюю тишину. — Отдай флешку и выходи. Может, останешься жив.
Я прижался к холодному металлу грузовика, пытаясь отдышаться. Они знают мое имя. Значит это все не случайность — они ждали меня. Весь этот пустырь ловушка. Черт!
Я заметил еще одну тень — теперь слева, за грудой бетонных плит. Незнакомцев было как минимум двое, но скорее всего и больше. Они загнали меня, как волки добычу. Вот уж действительно «Северные волки»! А то, что это они у меня не было сомнений.
Оставаться здесь опасно. Нужно прорываться. Моя машина стоит метрах в тридцати отсюда. Если добегу — спасусь.
Я схватил обломок кирпича побольше, швырнул его в сторону, чтобы отвлечь снайпера.
И рванул.
Бежал так, как не бегал в школьные годы на физкультуре. Вот она машина, уже показалась из-за кустов! Старенький, но верный мой «форд». Метров десять, не больше! Еще рывок! Еще. И…
Хлопок выстрела раздался почти сразу. Пуля просвистела мимо, задев рукав. Я дернулся, но выровнялся. Ерунда. Все ерунда. Главное — бежать…
Еще хлопок.
А потом…
Острая боль пронзила спину, и мир взорвался белым светом. Я упал на живот, флешка выпала из руки, покатилась под колесо «форда». Я попытался дотянуться до нее, но пальцы уже не слушались. Кровь заполнила горло, каждый вдох как глоток огня. Тени сомкнулись надо мной — не бандитов, а самой темноты, густой и бесконечной. Она поглотила пустырь, склады, флешку, меня. Все.
* * *
Зареченск, август 1983 год. Проспект Маяковского.
— Вы в порядке?
Судорожный вдох.
И яркий свет в глаза. Какого черта…
Я с трудом разлепил веки, некоторое время привыкая к слепящему свету.
— Вы в порядке? — повторил незнакомый голос. Женский.
Нет, я точно не в порядке. В меня только что стреляли! Меня убили…
Или не убили? Ощущения какие-то странные. Руки, только что слабые и дрожащие, наполнились силой. Легкость, почти забытая, разлилась по ногам, по спине, по каждому суставу.
Где я вообще? И что происходит?
В больнице? В меня вкололи какие-то обезболы?
Нет, точно не в больнице.
Я лежал на асфальте, посреди улицы, залитой мягким светом августовского солнца. Голова гудела, но не от выстрела — от удара. Совсем рядом рычал мотор машины. Явно не иномарка, тарахтит будь здоров!
— Что случилось? — спросил я.
Девушка — молодая, красивая, с длинными каштановыми волосами, заплетенными в косу, — протянула руку, помогая мне подняться. Ответила:
— Мы вас… сбили с дедушкой.
— С каким… дедушкой?
Где пустырь? Где информатор? Где снайпер, который меня…
— С моим, Иваном Михайловичем, — пояснила девушка, кивая на стоящего рядом пожилого мужчину.
— Я извиняюсь, просто отвлекся буквально на одну секунду! — виновато произнес тот. — А тут вы выскочили. Я даже нажать на тормоз не успел…
— Это я виновата! — возразила девушка. — Отвлекла тебя со своими расспросами, вот ты и…
— Не виновата! — отрезал пожилой мужчина. — Я за рулем, значит я и виноват.
— Все… нормально, — выдавил я, поднимаясь. И только сейчас обратил внимание, что мой голос звучит странно — выше, чище, чем я привык. Наверное, сказываются нервы.
Что-то было не так. Я огляделся.
Чужой, не знакомый мне район. По обе стороны узкой улочки тянутся новенькие серые пятиэтажки, на балконах сушатся простыни, где-то вдалеке слышится звон трамвая. И просто одуряюще вкусно пахнет хлебом. Где-то пекарня поблизости?
У обочины стоял автомобиль «Жигули» — угловатый, кремового цвета, с круглыми фарами. Видимо тот самый, который меня якобы сбил. Начали собираться очевидцы и зеваки: женщина в платье в горошек, парнишка в брюках-клеш, двое аборигенов с авоськами, в которых позванивали пустые бутылки…
И никто не снимал на сотовый телефон, чтобы потом выложить в интернет. И вообще ни у кого в руках не было никаких гаджетов.
— Уверены, что все в порядке? — дедушка прищурился, разглядывая меня. — Может, в больницу? Вы бледный, как мел.
— Нет, я… нормально, — повторил я, пытаясь собраться с мыслями, и вновь принялся оглядываться по сторонам.
Город не был похож на тот, что я знал. Не было высоток из стекла и бетона, не было рекламных щитов с кричащими слоганами, не было монотонного, не прекращающегося ни днём, ни ночью гула автомобилей. Вместо этого я видел потускневшие от яркого солнца
