– На-ко, друг, я те гостинцу припас, покушай в сладость.
И провожал меня до околицы.
– Айда, с Богом!
В лес я приходил к рассвету, налаживал снасти, развешивал манков, ложился на опушке леса и ждал, когда придет день. Тихо. Всё вокруг застыло в крепком осеннем сне; сквозь сероватую мглу чуть видны под горою широкие луга: они разрезаны Волгой, перекинулись через неё и расплылись, растаяли в туманах. Далеко, за лесами луговой стороны, восходит не торопясь посветлевшее солнце, на чёрных гривах лесов вспыхивают огни, и начинается странное, трогающее душу движение: всё быстрее встаёт туман с лугов и серебрится в солнечном луче, а за ним поднимаются с земли кусты, деревья, стога сена, луга точно тают под солнцем и текут во все стороны, рыжевато-золотые. Вот солнце коснулось тихой воды у берега, – кажется, что вся река подвинулась, подалась туда, где окунулось солнце. Восходя всё выше, оно, радостное, благословляет, греет оголённую, озябшую землю, а земля кадит сладкими запахами осени. Прозрачный воздух показывает землю огромной, бесконечно расширяя её. Все плывет в даль и манит дойти до синих краев земли. Я видел восход солнца в этом месте десятки раз, и всегда предо мною рождался новый мир, по-новому красивый…
Я как-то особенно люблю солнце, мне нравится самое имя его, сладкие звуки имени, звон, скрытый в них; люблю, закрыв глаза, подставить лицо горячему лучу, поймать его на ладонь руки, когда он проходит мечом сквозь щель забора или между ветвей. Когда солнце поднимется над лугами, я невольно улыбаюсь от радости.
Надо мной звенит хвойный лес, отряхивая с зелёных лап капли росы; в тени, под деревьями, на узорных листьях папоротника сверкает серебряной парчой иней утреннего заморозка. Порыжевшая трава примята дождями, склонённые к земле стебли неподвижны, но когда на них падает светлый луч – заметен лёгкий трепет в травах, быть может последнее усилие жизни.
Проснулись птицы: серые московки пуховыми шариками падают с ветки на ветку, огненные клесты крошат кривыми носами шишки на вершинах сосен, на конце сосновой лапы качается белая аполлоновка, взмахивая длинными рулевыми перьями, чёрный бисерный глазок недоверчиво косится на сеть, растянутую мной. И как-то вдруг слышишь, что уже весь лес, за минуту важно задумчивый, налился сотнями птичьих голосов, наполнен хлопотами живых существ, чистейших на земле.
Мне немножко жалко ловить пичужек, совестно сажать их в клетки, мне больше нравится смотреть на них, но охотничья страсть и желание заработать деньги побеждают сожаление.
Птицы смешат меня своими хитростями: лазоревая синица внимательно и подробно осмотрела западню, поняла, чем она грозит ей, и, зайдя сбоку, безопасно, ловко таскает семя сквозь палочки западни. Синицы очень умны, но они слишком любопытны, и это губит их. Важные снегири – глуповаты: они идут в сеть целой стаей, как сытые мещане в церковь: когда их накроешь, они очень удивлены, выкатывают глаза и щиплют пальцы толстыми клювами. Клёст идёт в западню спокойно и солидно; поползень, неведомая, ни на кого не похожая птица, долго сидит перед сетью, поводя длинным носом, опираясь на толстый хвост; он бегает по стволам деревьев, как дятел, всегда сопровождая синиц. В этой дымчатой пичужке есть что-то жуткое, она кажется одинокой, никто её не любит, и она никого. Она, как сорока, любит воровать и прятать мелкие блестящие вещи.
К полудню я кончаю ловлю, иду домой лесом и полями, – если идти большой дорогой, через деревни, мальчишки и парни отнимут клетки, порвут и поломают снасть – это уже было испытано мною.
Я прихожу к вечеру усталый, голодный, но мне кажется, что за день я вырос, узнал что-то новое, стал сильнее.
Справочное бюро
Что такое мачтовый сосняк?
Мачтовый сосняк – это сосновый лес, из сосен с высокими, ровными, прямыми стволами. Действительно, раньше сосны использовали для корабельных мачт и снастей. Так как ветви у таких сосен начинаются высоко, то большая часть ствола ровная, без сучков.
Что такое приманочная птица?
Приманочная птица – это птица, которая криком или пением привлекает своих собратьев. Птицы слышат песни чужака и прилетают посмотреть и прогнать конкурента. Этим пользуются охотники – ловят подлетевших птиц. Хорошей приманочной птицей считались спокойные.
Что за корнеплод – репа?
Репа – это овощ, с округлым желтоватым съедобным корнем. Репа была основным овощем в славянской кухне, такой как картофель сейчас. Её запекали и варили – «парили». Но на питательных качествах дело не заканчивалось. Репа обладает лекарственными свойствами: поэтому отваром лечили горло и зубную боль.
Почему осенью такие запахи?
Осенью опадают и начинают перегнивать листья, отмирает трава. Исчезают запахи цветов и свежей зелёной травы. Остаётся запах преющей (перегнивающей) листвы, а он немного сладковатый. Чаще идут дожди, и поэтому пахнет землёй. Появляются запахи плодов: яблок, боярышника, груши, сливы и др.
Почему папоротник так выглядит?
У папоротников нет настоящих листьев, но у них есть прообраз листа, а точнее, целая система ветвей, лежащих в одной плоскости. Ботаническое название этому – плосковетка, или вайя. Папоротники – очень древние растения. Наверное, с тех пор у них и сохранилась способность пропускать к нижним листьям свет и струи дождя.
Что за птица белая апполоновка?
Сейчас её называют ополовник или хвостатая синичка. Пушистая бело-чёрно-рыжая птичка, меньше воробья и с длинным хвостом. Клюв очень маленький, короткий и толстый. Название своё получила за то, что издали напоминает круглый половник с длинной ручкой. В XIX в. птицеловы считали её самой красивой из мелких птиц России.
Почему поползень не похож на других птиц?
Поползень – это единственная птица из всех наших самых завзятых древолазов, которая умеет передвигаться на отвесном стволе вниз головой, цепляясь острыми коготками. Это небольшая подвижная птица; с плотным тельцем, большой головой и короткой, почти незаметной шеей. Грудка имеет оттенки голубовато-серого цвета.
Случай с Евсейкой
Однажды маленький мальчик Евсейка, – очень хороший человек! – сидя на берегу моря, удил рыбу. Это очень скучное дело, если рыба, капризничая, не клюёт. А день был жаркий: стал Евсейка со скуки дремать и – бултых! – свалился в воду.
Свалился, но ничего, не испугался и плывёт тихонько, а потом нырнул и тотчас достиг морского дна.
Сел на камень, мягко покрытыйрыжими водорослями, смотрит вокруг – очень хорошо!
Ползёт не торопясь алая морская звезда, солидно ходят по камням усатые лангусты, боком-боком двигается краб; везде на камнях, точно крупные вишни, рассеяны актинии, и всюду множество всяких любопытных штук: вот цветут-качаются морские лилии, мелькают, точно мухи, быстрые креветки, вот тащится морская черепаха, и над её тяжёлым щитом играют две маленькие зелёные рыбёшки, совсем как бабочки в воздухе, и вот по белым камням везёт свою раковину рак-отшельник. Евсейка, глядя на него, даже стих вспомнил:
Дом, – не тележка у дядюшки Якова…
И вдруг слышит над головою у него точно кларнет запищал:
– Вы кто такой?
Смотрит – над головою у него огромнейшая рыба в сизо-серебряной чешуе, выпучила глаза и, оскалив зубы, приятно улыбается, точно её уже зажарили и она лежит на блюде среди стола.
– Это вы говорите? – спросил Евсейка.
– Я-а…
Удивился Евсейка и сердито спрашивает:
– Как же это вы? Ведь рыбы не говорят!
А сам думает: «Вот так раз! Немецкий я вовсе не понимаю, а рыбий язык сразу понял! Ух, какой молодчина!»
И, приосанясь, оглядывается: плавает вокруг него разноцветная игривая рыбёшка и – смеётся, разговаривает:
– Глядите-ка! Вот чудище приплыло: два хвоста!
– Чешуи – нет, фи!
– И плавников только два!
Некоторые, побойчее, подплывают прямо к носу и дразнятся:
– Хорош-хорош!
Евсейка обиделся: «Вот нахалки! Будто не понимают, что перед ними настоящий человек…»
И хочет поймать их, а они, уплывая из-под рук, резвятся, толкают друг друга носами в бока и поют хором, дразня большого рака:
Под камнями рак живёт,Рыбий хвостик рак жуёт.Рыбий хвостик очень сух,Рак не знает вкуса мух.
А он, свирепо шевеля усами, ворчит, вытягивая клешни:
– Попадитесь-ка мне, я вам отстригу языки-то!
«Серьёзный какой», – подумал Евсейка.
Большая же рыба пристаёт к нему:
– Откуда это вы взяли, что все рыбы – немые?
– Папа сказал.
– Что такое – папа?
– Так себе… Вроде меня, только – побольше, и усы у него. Если не сердится, то очень милый…
