Читаем без скачивания Любовь и замки - Жюльетта Бенцони

Она тут же принялась отделывать особняк, привлекая к этому делу по своему обыкновению лучших художников времени. Тогда, наконец, был украшен и второй этаж, сильно запущенный первым хозяином, — маркиза стремилась сделать его достойным королевских визитов. Но она недолго прожила в этом своем прекрасном парижском доме, так как Людовик XV не удалил ее от себя.

В особняке поселился ее брат, маркиз Мариньи, главный управляющий королевскими строениями. Маркизу Париж обязан появлением бульвара, который нынче носит его имя. Он же придумал окончательную форму будущим Елисейским полям, после того как провалилась идея мадам Помпадур об устройстве там огородов. По расчетам маркизы эта затея могла превзойти по размаху королевский Версаль, но с самого начала она вызвала бурю негодования среди парижан: здесь мог пострадать Большой Двор. В итоге и без того шаткая популярность фаворитки немало пострадала.

После смерти маркизы король унаследовал здание, но ему достались лишь стены: остальное рассеялось в чаду аукционов. (Они могли бы стать предметом зависти любого современного коллекционера!)

Людовик XV решил предоставить особняк для иностранных посольств, и он стал домом чрезвычайных послов. Одновременно король решил заполнить его королевской мебелью, так как специальное здание для этого еще не было построено. Ни один посол не смог найти ни минуты отдыха среди этого хлама — удобства там было не больше, чем в лавке старьевщика.

Когда архитектор Габриэль построил два дворца с колоннадами, которые украшают теперь площадь Согласия, отель Чрезвычайных послов потерял как свое имя, так и назначение хранилища королевской мебели. Его добросовестно от всего очистили. Людовик XV, не зная больше, что делать с этим зданием, продал его аббату Террэ, главному ответственному за королевские финансы, хорошему сборщику налогов, вследствие сего чрезвычайно непопулярному. (Это с его именем связан тот случай, когда однажды ночью шутливый парижанин обнаружил табличку «Улица Безденежная».)

Однако прекрасный дворец, окруженный деревьями, показался ему слишком заметным, и Террэ наспех продал дом, не успев даже поселиться в нем. Аббат уступил его богатейшему финансисту Никола Божону, который отдал за него миллион ливров и устроился там как можно скорее.

Если граф д'Эвре интересовался только нижним этажом, то Божон занялся своими жилыми покоями. В его время дворец приобрел лоск, о котором нельзя было мечтать даже в эпоху мадам Помпадур, Этому посвящен следующий пассаж книги Мэри Бромберже, говорящий о Елисейском дворце в эпоху финансиста: «Его кровать напоминала клумбу, расшитую розами; игра зеркальных отблесков, отражавших роскошные драпировки комнаты и цветы партера под окнами, будила его по утрам. Вечером он погружался в сон, окруженный феерией из подсвеченных деревьев и статуй парка, переливавшихся золотистыми огнями. Обтянутая муслином с розочками ванная комната была так хороша, что художница Виже-Лебрен, пришедшая писать портрет хозяина, пожелала непременно там выкупаться».

Прибавим, что один из залов первого этажа носил показательное название Салона денег! Хотелось бы вообразить владельцем всех этих чудес некогда прекрасного юношу, самовлюбленного Нарцисса… Ничего подобного. По трагической ошибке природы там обитал пятидесятисемилетний инвалид — именно столько ему стукнуло в год покупки особняка в 1775 году. Божон был толст, разбит ревматизмом и помещался всегда в маленьком кресле. Он плохо видел и слышал, расстроенный желудок не позволял ему прикасаться к яствам, которыми с королевской щедростью он угощал своих бесчисленных друзей. Что до женщин, их он обожал, но уже не касался, а старался окружать себя ими наподобие цветов.

Так, оставив вечером пирующих гостей, он удалялся в свою комнату с целым букетом красивых женщин, которые усаживались вокруг его кровати, чтобы поболтать, посмеяться, а иногда даже спеть. Он звал их своими няньками и всегда приглашал одних и тех же, среди которых фавориткой была мадам Фальбэр; на ее руках он и угас 20 декабря 1786 года, положив начало традиции, невольной жертвой которой позже оказался один из президентов Третьей Республики.

Щедрый меценат, принятый при дворе, Божон был и великодушным человеком. За два года до смерти он построил в предместье Руль огромный приют для бедных, который превратился потом в госпиталь Божона.

Следующей хозяйкой его дворца, прежде чем там поселилась История, оказалась женщина со скандальным именем гражданки Правды.

Покупая особняк после исчезновения сокровищ финансиста на аукционах, Луиза-Батильда Орлеанская, в замужестве герцогиня Бурбонская, не подозревала о том, что ей предстоит носить такое странное имя. Она встречала 37 — ю весну и уже знала, что ни имя, ни деньги не приносят счастья.

Хотя раньше она считала обратное. Тогда двадцати лет от роду она вышла по любви замуж за старшего сына принца Конде, молодого герцога Бурбонского, и провела несколько счастливых месяцев во дворце Бурбонов, чья неопределенно-отталкивающая обстановка кажется больше подходящей для волнений нынешних депутатов, чем для нежного слова «счастье».

Но после рождения сына, которому суждено было стать юным и несчастным герцогом Ангиенским и быть расстрелянным под Венсенном, муж потерял к ней всякий интерес, о чем и не преминул сообщить тут же, минуя всякую деликатность. Однажды, готовясь выехать в Шантильи, фамильное имение герцогов Конде, молодая женщина получила записку, где дословно говорилось следующее: «Мадам, Вам не стоит брать на себя труд, чтобы приехать сюда, ибо Вы противны как моему отцу, так и мне, и всему обществу». Вряд ли можно выразиться грубее.

Лишенная сына, которого она никогда не видела, изгнанная из дома, Луиза-Батильда искала способ утешиться, заведя любовников: шевалье де Куани, графа д'Артуа, который обращался с ней недостойным образом, и нескольких других, менее известных. Так продолжалось вплоть до того, как она узнала истинную любовь в Александре де Рокфее, молодом офицере флота. От него она родила дочь — Аделаиду-Викторию, которую воспитывала, назвав своей крестницей.

Герцогиня очень обрадовалась покупке отеля Божон и поспешила перекрестить его в Элизе — Бурбон. Там она начала вести лишенную приключений жизнь светской женщины. Смерть юного де Рокфея, утонувшего в 1785 году на рейде в Дюнкерке, оставила в ее душе глубокий след и навсегда отвратила от любовных приключений.

Не заводя больше любовников, она перешла к платоническим увлечениям и обратилась к оккультным наукам. Магнетизм, именем которого отец Месме собрал весь Париж вокруг своего знаменитого котла, нашел поклонницу в лице герцогини Бурбонской. Затем она увлекалась сочинениями Неизвестного Философа, Луи-Клода де Сен-Мартена, которому потомки приписали формулу прекрасного будущего: Свобода, Равенство, Братство. Знаменитые философы, а с ними и полоумная ясновидящая, называвшая себя Богоматерью, заполнили Елисейский дворец и навели там свои порядки. Так продолжалось вплоть до Революции.

Луиза-Батильда приняла эту Революцию, тем более что ее брат, герцог Филипп Орлеанский, оказался в числе ее вождей. И когда он напялил прозвище «гражданин Равенство», сестра поторопилась обернуться «гражданкой Правдой».

Тем не менее ей пришлось удирать в замок Пети-Бург. Там она была арестована и отправлена в тюрьму Де ла Форс. От смертного приговора ее избавило лишь падение Робеспьера, но только в 1797 году, она смогла вернуться в свой парижский дворец. И в каком виде она его нашла!

Ободранный и опустошенный вторжениями народа, Елисейский дворец Бурбонов нуждался для восстановления в огромных деньгах, которых хозяйка уже не имела. Первый этаж она сдала чете коммерсантов Орвин, которые взялись использовать его по-своему. Бывший почти королевским дворцом, Елисейский дворец стал местом публичных балов (уточним, что во время Революции ов приютил типографию и залу распродаж). И что это были за публичные балы! Оборванные гризетки и солдаты там танцевали, пили и занимались любовью, и если бы не постоянные сквозняки, то дворец можно было бы теперь назвать «закрытым домом».

Нужна была тяжелая рука Наполеона I и его вкус к порядку, чтобы вернуть прежний вид и достоинство старинному особняку Эвре. 6 августа 1805 года Иоахим Мюрат, маршал Франции и зять императора (муж его сестры Каролины), вступает во владение… Елисейским дворцом Наполеонов. Персье и Фонтэн, знаменитые декораторы интерьеров времен Империи, взялись за работу в этих стенах. Дворец вернул себе прежний блеск. В нем теперь поселились пышные плюмажи и сверкающие сапоги Мюрата и императора. Каролина же (надо это признать без лишней скромности) пользовалась частыми отлучками мужа, чтобы принимать здесь своих любовников.

Став возлюбленной Жюно, губернатора Парижа, она однажды после возвращения в его обществе из театра оставила губернаторский экипаж на всю ночь под своими окнами. При этом никто не заблуждался по поводу того, где находится Жюно и чем он занимается. Однажды вечером и жена Жюно Лаура оказалась забытой в карете. За что она нашла способ отомстить в обществе посла Австрии Меттерниха, который, кстати, до этого был любовником Каролины.