Читаем без скачивания Лихая скромница - Светлана Алешина

– Так выпьем же… за любовь! – после чего добавил: – Между мужчиной и женщиной.

Присутствующие облегченно вздохнули, а Фима, словно кот Матроскин при виде дяди Федора, заорал: «Ур-р-р-а!!», радуясь тому, что его друг не ударил в грязь лицом и вышел с честью из созданного им же самим затруднительного положения. Тему быстро посадили, так как высока была вероятность, что он может взамен ударить лицом в торт – в буквальном смысле.

Фима, опрокинув рюмку, тут же наполнил все бокалы и, вскочив, произнес тост, который сам по себе являлся венцом веселой гулянки, точнее его границей, за которой уже начиналось нечто, похожее на оргию:

– За карасевских баб! – высокопарно воскликнул он. – Побольше бы нам таких орлиц! Был бы я султан, я бы на вас, девоньки, на всех женился, – заключил Фима, обводя пылающим взором присутствующую на вечеринке «прекрасную половину человечества».

Вокруг Фимы все заклокотало.

– Гип-гип, ура! – заорал Тема, снова взметнув над головой руку с рюмкой и устроив нам с Иркой водочный дождь. – Фу, Фима, можно было и поизящнее сказать, – надув губки, произнесла Татьяна.

– Зато – от сердца, – прокомментировал в ответ тот.

– Фима, побойся Бога, – с усмешкой произнес Анатолий, – султаны – мусульмане, а ты еврей.

– Царь Давид тоже был многоженец, – парировал молодой вундеркинд реплику своего товарища.

Неожиданным контрапунктом всей этой какофонии прозвучали слова, сказанные Люськой Хворостихиной:

– Да тебя, милый, на меня одну-то не хватит, не то что на всех! – Люська насмешливо глядела на Фиму, облизывая испачканные в креме кончики пальцев.

Вызов был брошен. За столом воцарилось молчание, все с интересом посмотрели на Фиму. Тот решительным жестом опрокинул содержимое своей рюмки себе в глотку, с грохотом поставил рюмку на стол и щелкнул пальцами в сторону Толика, скомандовав:

– Маэстро, танго, пожалуйста!

Пока обожравшийся Толик лениво поворачивался к магнитофону, стоявшему за его спиной, Фима обгарцевал стол и остановился, щелкнув каблуками, рядом с Люськой.

– Мадам, прошу вас.

– Между прочим, мадемуазель, – сказала Люська, вставая.

– Не страшно, – заявил Фима, – исправим! – и резво повел свою избранницу в центр зала.

Люська Хворостихина, в противоположность фамилии, была девчонкой в теле, да и ростом родители ее не обидели: она оказалась почти на голову выше своего худосочного кавалера. Однако, как только заиграла музыка, Фима так стремительно ухватился за обширную талию своей партнерши и с такой силой рванул ее на себя, что они чуть не упали на пол в самом начале танца. Но в дальнейшем все происходило достаточно гладко.

Фима, как волчок, крутился вокруг своей дородной партнерши, при этом заставляя ее выписывать такие танцевальные фортели, что оставалось только диву даваться, откуда в этой крупногабаритной российской девахе взялась испанская страсть. Правда, Люська была не очень искушена в танцах и периодически наступала своему очкастому кабальеро на ноги, отчего глаза последнего стекленели и расширялись до размеров очков. Он, однако, мужественно перенес все эти легкие несуразицы и к концу разошелся до такой степени, что решил вырваться из рамок танго и перейти к аэробике. Это-то его и погубило.

На последних аккордах музыки Фима схватил Люську за ноги и попытался взгромоздить партнершу на плечо. Раздался громкий визг, потом дикий вопль восторга, затем страшный грохот.

Есть женщины в русских селеньях – не по плечу некоторым мужчинам. Это коромысло оказалось слишком тяжелым для Фимы, он не удержал Люську, и оба обрушились на пол.

Сначала все охнули, потом бурно зааплодировали столь эффектному завершению танца. Довольны были все, кроме Фимы, так как Люська упала прямо на него. Поднявшись с пола, Люська оправила платье, водрузила на ноги своего пылкого воздыхателя и даже помогла незадачливому танцору дойти до его места за столом.

Мне почему-то стало скучно. Возникло ощущение, что я ожидала от этой встречи чего-то иного, нежели простой веселухи.

Я хотела увидеть английского мужа моей подруги, пообщаться, посмотреть, что за «чудо в перьях» увезло нашу Таньку в иной мир, в иную жизнь. Почему-то мне казалось, что сама Танька вернется оттуда другой, изменившейся. Однако даже заграница не меняет русского человека, и Танька оставалась все той же хулиганкой, любительницей повеселиться и покомандовать окружающими. Только теперь она это делала с видом вальяжной матроны с использованием слов типа «котик», «зайчик» («мулю» еще забыла). Я бы предпочла повспоминать наше детство, прошедшее в Карасеве, а не ржать в компании этих жеребцов-юристов (один из которых, накачавшись, в борьбе со сном все время тыкал меня в плечо).

В конечном счете получилась какая-то показуха, да еще с элементами сводничества, причем женихи, как справедливо шепотом заметила мне на ухо Ирка, были отнюдь не английские джентльмены, а наши обычные студенты-юристы, хоть и из состоятельных и известных в городе семей.

Но Танька приберегла еще один сюрприз. Неожиданно от моих невеселых раздумий меня оторвали ее громкие хлопки в ладоши.

– А теперь, господа, позвольте вам представить моего хорошего друга Сергея.

Все разом обратили свое внимание на парочку, стоящую у входной двери в зал. Рядом с Танькой, галантно подставив ей руку, на которую она опиралась, стоял высокий парень. Едва взглянув на него, Ирка прошептала мне на ухо:

– С таким не стыдно пройтись и по Тарасовскому проспекту.

Но Ирка явно преуменьшала: с этим мужиком не стыдно было бы пройтись и по Пикадилли или, скажем, Елисейским полям. Новый гость смотрелся настоящим джентльменом. Не могу сказать, что черты его лица отличались правильностью, пожалуй, сидящий рядом со мной пьяный в дупель Артем был в этом смысле даже предпочтительнее. Но элегантность, манера держаться, опрятность в одежде делали его на голову выше всех остальных мужчин этой компании.

На нем был светлый легкий костюм, темная шелковая рубашка с коротким воротником-стойкой. Каштановые волосы длинные, но чистые и аккуратно уложенные. Тонкая, прямая, как лезвие, нитка пробора ближе ко лбу терялась в чуть растрепанной челке, что убирало налет официозности с лица, но оставляло впечатление аккуратности. Большие синие глаза смотрели внимательно и… чуть-чуть грустно.

– Добрый вечер! – поздоровался со всеми Сергей приятным, чуть с хрипотцой, баритоном.

Я поняла, что Танька в очередной раз решила удивить всех и показать, что даже в отсутствие мужа ее есть кому утешить. Короче, все как в анекдоте про трех животных, которые должны быть у женщины: ягуар в гараже (Танька, правда, сказала, что они с мужем ездят на «БМВ»), тигр в постели и тот козел, который все это оплачивает – а у Таньки он был еще и импортного розлива.

Татьяна подвела Сергея к столу и стала по очереди представлять ему всех гостей. Сергей вел себя достойно, дам глазами не пожирал, вежливо жал им ручки своей белокожей и сильной рукой. С мужчинами был по-дружески корректен и несколько отстранен. Когда очередь дошла до меня и Татьяна произнесла:

– А эта наша красавица Олечка, студентка филфака, – Сергей вежливо протянул мне руку, доброжелательно глядя на меня своими синими и грустными глазами.

Но в этот момент случилось непредвиденное: мне на колени упала голова сидящего рядом Артема. Он обнял мои бедра руками, устроившись на моей юбке, как на подушке, и, громко зачмокав губами, заснул. Я с ужасом и недоумением посмотрела на спящего, потом подняла взгляд на Сергея. Тот ободряюще улыбнулся мне и произнес:

– Ничего страшного, давайте я помогу вам оттранспортировать вашего избранника на диван.

– Это не мой избранник, – горячо запротестовала я, тыкая пальцем на лежащую на моих коленях голову.

– Значит, вы его избранница, – улыбнулся Сергей, беря за плечи Артема. – И это не такой дурной знак. Мужчина во хмелю интуитивно тянется к добрым и чутким женщинам. И если этот субъект выбрал вас, значит, к тому есть свои предпосылки.

– Спасибо, – сказала я, благодаря Сергея одновременно и за избавление от пьяной туши, и за комплимент.

Стоит ли говорить, что, когда сели за стол, все внимание женской половины было приковано к Сергею. Беседа потекла тихим и неспешным порядком. Сергей, в отличие от Фимы, был не столь экспансивен, но более изящен. Он не травил пошлых анекдотов, ограничиваясь не менее смешными рассказами из своей жизни и жизни приятелей. Я успела понять, что он бизнесмен, хотя он не назвал рода своей деятельности. С Татьяной он был знаком уже полтора года. Познакомились они чисто случайно (формулировка Татьяны).

Наконец Танька объявила белый танец и, схватив Сергея за руку, пошла танцевать. То же самое проделала с Фимой Люська Хворостихина. Анатолий же поднялся по призыву Аси Каменковой, хотя удалось ему это с большим трудом. За столом остались сидеть я и Ирка. Неожиданно Танька с Сергеем, перемолвившись парой слов, отправились к лестнице, ведущей на второй этаж, и, поднявшись по ней, скрылись из вида.