Читаем без скачивания Наталья Бехтерева – какой мы ее знали - Святослав Медведев

Петр Владимирович Бехтерев

Но были моменты, когда домработницы исчезали или уходили в отпуск. (Я тогда не понимал всей остроты этих проблем – понял только спустя двадцать пять лет, когда самому пришлось столкнуться.) Именно поэтому, приблизительно с 1955 года, я становился все более и более осведомленным о том, что делает НП. А как же иначе, если до одиннадцати вечера сидишь в электрофизиологической лаборатории Нейрохирургического института имени А. Л. Поленова. В краткие минуты перерывов НП рассказывала мне сказки о физиологии, о красных и белых кровяных телах. Белые были сильные и пушистые и защищали меня от микробов. Рассказывала сказки и о приборах. В них разрешалось играть. НП была заведующей лабораторией, и если я что-то ломал, то сама (!) исправляла. Это умение было необходимым, потому что приборы были малонадежными. Правда, утром лаборанты удивлялись, что все коммутации нарушены. Иногда меня спрашивают, спрашивала и она сама, не был ли я обделен обычным материнским вниманием. Определенно нет. И с позиций взрослого человека, для которого она создала, именно много работая, прекрасный плацдарм, и даже с тех давних детских позиций, так как недостаток общения компенсировался качеством. Я видел довольно дружный коллектив людей, которым нравилось работать. И все время видел, как работала сама НП. Видел, с какой радостью люди встречали новые приборы, которые появлялись как будто бы сами собой. Теперь-то я знаю, сколько сил для этого надо было приложить. А это были электроэнцефалографы французской фирмы «Альвар», «телевизор мозга» по Ливанову и многое другое.

Зинаида Васильевна Бехтерева

Довольно скоро НП стала заместителем директора Института, и тогда часть времени я проводил в приемной. Это было уже не так интересно, как в лаборатории.

Тогда НП в основном занималась проблемой диагностики заболеваний головного мозга по электроэнцефалограмме. Естественно, никаких методов ее обработки тогда не существовало, и все оценивалось с помощью самого мощного в природе анализатора – глаза и мозга исследователя. И вот здесь эта работа была не столько методом, сколько искусством. Я помню споры об энцефалографии. Помню, с какой гордостью НП поздно вечером говорила (не мне, конечно, но я слышал), что на операции опухоль оказалась именно там, где она указала.

По результатам этих исследований НП написала свою первую монографию «Биопотенциалы больших полушарий при супратенальных опухолях», которая сразу же стала популярной. Ее главное достоинство заключалось в том, что диагностика с помощью электроэнцефалографии все меньше становилась искусством и все больше – методом. Кроме того, в ней содержались теоретические предположения. В популярной книге не надо их детально излагать (тот, кто интересуется, может прочитать монографию), но эти предположения опять же превращали электроэнцефалографию из феноменологии в физиологию. Из набора правил в науку. Например, была выдвинута гипотеза о защитной роли медленных колебаний.

Именно интенсивнейшая научная работа и талант позволили НП очень рано для врача защитить докторскую – в 1959 году. В тридцать пять лет. Надо отметить, это очень рано и для врача, и для женщины, а уж тем более в те годы. Тогда защита была действительно защитой, и результат не был предопределен.

И вот промежуточный итог. Красивая (об этом отдельно), молодая, делающая прекрасную карьеру женщина. Заведующая лабораторией. Заместитель директора. Ей неоднократно предлагали возглавить Нейрохирургический институт. Она отказывалась, и, мне кажется, это было правильно, так как он был просто мал для нее.

Женщина, обладавшая прекрасным голосом, закончившая шесть классов музыкальной школы. Ее приглашали на профессиональную сцену. Кстати, с ее умением петь связан один эпизод. Уже в шестидесятых годах она была с делегацией (тогда так просто не ездили) советских ученых на международном конгрессе в одном из городов ФРГ. Насколько я помню, в Мюнхене.

И вот в огромной пивной HB – кто был там, тот знает ее размеры, – организована встреча участников. Наши ученые тогда еще достаточно редко ездили на подобные конгрессы и многих особенностей не знали. Например, о том, что на таких собраниях часто заставляют (именно заставляют!) исполнить какой-либо номер – спеть, показать фокус и т. п. Наша делегация в панике. И когда ведущий вечера подходит к нашим, то руководитель делегации краснеет и начинает протестовать, что это «капиталистические провокации», направленные против советских ученых.

И вдруг НП встает и идет на сцену с оркестром. Наши в шоке. Как рассказывала НП, она вычисляла, какую русскую песню немцы и вообще иностранцы наверняка знают. И решила, что «Катюшу» знают точно. Она подошла к оркестру (немецкий НП знала с детства, еще от бонны), договорилась с ним и начала дирижировать (этому ее учили в музыкальной школе), а после вступления запела профессиональным, концертным голосом. Зал буквально взревел. Начали подпевать.

Леди Бехтерева

Она была по-настоящему красивой женщиной. Фотографии не передают эту красоту в полной мере. Очень многое в ее красоту вносила манера поведения. Из-за этого в Англии, где она была в командировке, о которой я расскажу ниже, ее называли «леди Бехтерева». Вообще, надо отметить, что мать НП тоже была очень красива. Она была потомственной дворянкой и воспитывала детей «так как надо». Волосы у детей наголо состригались, чтобы лучше росли, осанка, манеры вырабатывались. К счастью, тринадцати лет хватило на всю жизнь.

Сначала у НП были роскошные длинные волосы, так сказать, ниже талии. Она их каждый день терпеливо расчесывала частым гребешком и при этом пела в нашей крохотной комнатке. Потом, в конце пятидесятых, сделала себе короткую прическу, подобную той, что мы видим на ее фотографиях, вплоть до самых последних.

Эпизод. Она была с делегацией на какой-то конференции в Голландии. По прошествии некоторого времени один из членов делегации пригласил НП и еще некоторых спутников на просмотр фильма, который он там снял. Естественно, черно-белый и, конечно, без звука. На столе лежало полкило «настоящего голландского сыра» (для нас абсолютное диво). Его дегустация тоже входила в программу вечера. В момент кульминации вечера запустили проектор. Это была летопись путешествия, и, естественно, она начиналась в аэропорту. И вот на экране появляются ноги в туфлях на высоченных каблуках. Они идут больше минуты, и все зрители завороженно на них смотрят. Потом камера поднимается, и мы видим НП. Да, было на что посмотреть!

Она была прекрасным диагностом. До самого последнего времени в спорных случаях уже в нашем институте ее приглашали как эксперта. Она разрабатывала новые методы лечения. Я не буду отдельно касаться книги «Болезнь Рейно». Она тоже была этапом, но дальнейшие работы были много интереснее. Однако более всего ее интересовал мозг человека. Не только его заболевания, но и принципы и механизмы его деятельности. И знаете, она была внутренне готова поймать удачу, не упустить шанс этим заняться.

И в ее жизни происходят два, казалось бы, не связанных события: трехмесячная стажировка в Великобритании и вызов к секретарю ЦК КПСС.

В 1960 году НП едет на три летних месяца в Англию. Я в то время болел (туберкулез) и несколько лет провел в госпитале и санатории в Пушкине. НП каждую неделю меня навещала, но времени поговорить обо всем не было, поэтому не знаю, как была организована эта поездка. По-моему, по линии ВОЗ. В Англии НП завязывает ряд очень важных знакомств с известными учеными. Но кардинально изменила ее жизнь встреча в Бристоле с Греем Уолтером, пожалуй, крупнейшим исследователем человеческого мозга прошлого столетия. НП мне неоднократно говорила, что Грей был одним из очень немногих, кто действительно понимал мозг. Вероятно, так же, как и Владимир Михайлович Бехтерев. Общение с Греем кардинально изменило НП. Вероятно, именно после этого она прониклась миссией исследовать не ЭЭГ, не диагностику мозга, а сам мозг как наисложнейший объект во Вселенной.

Грей Уолтер открыл массу феноменов в мозгу. Это и волна ожидания, и альфа-ритм (кстати, Уолтер гордился тем, что у него самого этого ритма не было), и многое другое. Он был одним из первых кибернетиков – известна его черепаха, обходящая препятствия. Он реально начал применять для диагностики и лечения различных заболеваний мозга метод долгосрочных имплантированных электродов.

Это был статный, импозантный, красивый, высокий мужчина, невероятно обаятельный. Он был трижды женат, и все жены были чрезвычайно эффектными. Я с ним познакомился в 1963 году, когда по приглашению НП он приехал к нам и, что было практически невероятным событием, остановился не в гостинице (он был, мягко говоря, небогат), а в нашей, добытой стараниями НП, трехкомнатной квартире. Помню ночные дискуссии, когда отец, НП и одетый в халат Грей сидят в гостиной и говорят, говорят… Приезжал он к нам и в 1966 году на один из устраиваемых НП симпозиумов.