иметь последствия не меньше, чем от чумы», но на Ост-Индскую компанию это заявление, конечно, впечатления не произвело. В итоге 19 октября 1773 года из Лондона отчалили семь судов, которые должны были доставить на Североамериканский континент почти 600 000 фунтов чая. Их портами назначения были Нью-Йорк, Чарлстон, Филадельфия и Бостон – четыре основных перевалочных пункта для торговых грузов из метрополии.
Судно «Дартмут» пришвартовалось в Бостоне 28 ноября. В его трюмах находилось 114 ящиков чая. Сторонникам Адамса удалось не допустить разгрузки, а на последовавшем за этим событием митинге впервые прозвучал призыв сбросить груз за борт. Несколько дней спустя в Бостон прибыли еще два судна. Впрочем, на одном из них, «Бивере», вместе с чаем прибыла оспа, в связи с чем ему пришлось встать на якорь на расстоянии от берега и в стороне от причалов в ожидании снятия карантина.
Четвертое и последнее судно звалось «Уильям» и перевозило, помимо чая, уличные фонари. Оно село на мель недалеко от берега. Торговому агенту чудом удалось организовать тайную разгрузку. Чай с этого судна стал единственным из всей партии, попавшим на прилавки американских лавок и магазинов.
Остальные же три судна застряли в Бостонской гавани в ожидании разгрузки, пока сторонники Адамса организовали круглосуточное дежурство, чтобы не допустить этого. Судовладельцы оказались в затруднительном положении: по закону они должны были уплатить пошлину и выгрузить товар в течение 20 дней со дня прибытия. В противном случае таможня могла конфисковать груз. При конфискации треть выручки от продажи конфиската направлялась в британскую казну, еще треть – губернатору колонии, а оставшаяся треть – исполнительным таможенникам. Поэтому губернатору Хатчинсону оставалось лишь приказать британскому патрульному судну заблокировать выход из гавани и терпеливо ждать, поскольку при просрочке уплаты пошлины конфискации подлежал не только груз, но и судно.
Обстановка в Бостоне накалялась уже не первую неделю, а прибытие судов с чаем лишь усилило напряженность. После войн с коренным населением Бостон погряз в огромных долгах. Бедняки окончательно обнищали, а теперь еще прибытие дешевого «официального» чая ставило под угрозу положение среднего класса. Давление в политическом котле нарастало, а сторонники Адамса подливали масла в огонь, развешивая по городу листовки: «Друзья! Братья! Сограждане! Пора прекратить махинации [британских] деспотов».
Как известно, из искры разгорится пламя. После того как вышеупомянутый сапожник Джордж Хьюс 16 декабря 1773 года, сидя на жесткой скамейке в жестоком холоде, несколько часов кряду слушал пламенные речи, которые обрушивались на собравшихся в Олд-Саут-Митинг-Хаусе подобно громовым проповедям, его терпение, как и терпение остальных собравшихся, иссякло. Если ничего не предпринять, три корабля и их груз достанутся властям, и тогда дешевый чай Ост-Индской компании навсегда заполонит американский рынок. Последовавшие за этим события вошли в учебники истории: именно тогда Сэмюэль Адамс в очередной раз призвал собравшихся к мятежу, издав «устрашающий боевой клич» (если верить словам журналиста, удачно оказавшегося на собрании в этот исторический момент). Вслед за громовым призывом в Олд-Саут-Митинг-Хаус ворвались полсотни грозных мохоков с топорами, дубинками и мачете и погнали публику в гавань. Торговец Джон Эндрюс в этот момент пил чай в трех кварталах от места действия и позже вспоминал, что свирепые крики были слышны у него дома. Это был идеальный момент, и Сэмюэль Адамс полностью руководил и им, и всеми последующими событиями.
Среди полусотни подмастерьев и поденщиков, которых Адамс несколькими часами ранее уговорил нарядиться мохоками, был кузнец Джошуа Уайет. Имена участников держались в строжайшей тайне, поскольку уничтожение частной собственности строго каралось. Однако случайно оказавшийся на месте событий двадцатилетний Сэмюэль Спрэг впоследствии рассказывал: «В тот вечер я встретил нескольких мужчин, направлявшихся к пристани Гриффинс. Я пошел с ними, и когда мы пришли туда, мы увидели “индейцев”, выбрасывающих ящики с чаем [в море]. Я вымазал лицо сажей и среди [ряженых] индейцев узнал своего хозяина, мистера Этереджа. Мы работали вместе, но никогда не говорили об этой истории».
Некоторые мятежники замаскировались весьма неумело. Уайет, например, у себя в кузнице вымазал сажей руки и лицо и намотал на пояс какую-то тряпку. Похожим на индейца он от этого не стал, зато его не узнали. И в любом случае Джон Эндрюс, пристально наблюдавший за маскарадом, утверждал, что «наречие, на котором говорили [эти фальшивые мохоки], почти не отличалось от языка настоящих индейцев». Приз за самую неудачную маскировку достался некоему Фрэнсису Эйкли, которого все сразу опознали и называли по имени. Он стал единственным мятежником, которого на следующий день задержали британские власти.
Псевдоиндейцы и все, кто последовал за ними, двинулись к пристани Гриффинс, где стояли на якоре три грузовых судна. Целью операции было не допустить, чтобы 342 ящика с чаем попали на разгрузочный причал. Сэмюэль Адамс накануне подчеркнул, что операция должна быть проведена четко, без насилия и мародерства. Ему не хотелось, чтобы местные жители сочли руководителей операции безответственными радикальными повстанцами, так как в этом случае он бы не смог в дальнейшем рассчитывать на поддержку умеренно настроенных Bostonians[3]. Один из налетчиков все-таки решил прихватить немного чая с собой и был строго наказан: его заставили раздеться и прогнали голым по улицам.
Джордж Роберт Твелвс Хьюс также принял участие в этой операции, которую с 1834 года стали называть «Бостонским чаепитием». Его личность была установлена лишь 62 года спустя, и в возрасте 93 лет он был объявлен национальным героем в родном Бостоне. До этого личности would be[4] индейцев, за исключением неуклюжего Фрэнсиса Эйкли, были the best kept secret[5] в истории США.
Прибывшая из Олд-Саут-Митинг-Хауса живописная костюмированная процессия была хорошо подготовлена. Небольшие группы незаметно отделились от основной толпы и пробрались на все три судна, а те, кто остался на берегу, молча наблюдали. Все происходило настолько бесшумно, что британское патрульное судно, охраняющее гавань, не заметило нападения. Джордж Хьюс был одним из тех, кто руководил операцией. Менее чем за три часа все ящики с чаем были вскрыты и сброшены в море. Сорок две тонны чая, стоимость которых сегодня составила бы почти два миллиона евро, пошли на корм рыбам в прямом смысле слова. Сделав свое дело, псевдоиндейцы быстро и бесшумно вернулись на берег и скрылись в ночи. Мирный сон бостонцев не нарушил ни один выстрел. А с утра на волнах Бостонской гавани колыхался толстый ковер из черного листового чая.
Этот бунт подал пример другим колонистам. После него в Нью-Йорке произошла целая серия атак на прибывающие суда, в ходе которых чай выбрасывался за
