спросил я.
— Только то, что я говорю. Практически каждый раз, когда я его видел, он собирался срочно уехать. «Я должен увидеть этого парня». «Мне нужно повидать одного парня.» — Она была хорошей имитаторшей у меня начинал складываться образ мистера Питерсона. Получалось, что он был не в её вкусе.
— Значит, деловой человек, — сказал я.
— Боюсь, что эта его деловитость мало что давала. Во всяком случае, не те результаты, которые можно было бы заметить, или, во всяком случае, могла бы заметить я. Если вы спросите его, он скажет вам, что он агент, работающий со звёздами. Люди, с которыми он должен был срочно встретиться, обычно были связаны с одной из студий.
Интересно, как она постоянно меняла времена. И всё-таки у меня сложилось впечатление, что он для неё, эта птаха Питерсон, — в прошлом. Так почему же она хотела его найти?
— Он связан с кинобизнесом? — спросил я.
— Я бы не сказала «связан». Так, лёгкое касание по краю кончиками пальцев. Он добился кое-какого успеха с Мэнди Роджерс.
— Мне должно быть известно это имя?
— Старлетка-инженю,[3] как сказал бы Нико. Представьте себе Джин Харлоу[4] с полным отсутствием таланта.
— А у Джин Харлоу был талант?
Она улыбнулась.
— Нико твёрдо убежден, что все его гуси, на самом деле, лебеди.
Я достал трубку и набил её. Меня поразило, что в табачной смеси, которую я использовал, было немного «кавендиша».[5] Я решил не делиться с ней этим счастливым совпадением, представив себе пресыщенную улыбку и презрительную усмешку в уголке рта, с которыми она его встретит.
— Давно Вы знаете Вашего мистера Питерсона? — спросил я.
— Не очень.
— Насколько — не очень?
Она пожала плечами, что потребовало от неё частично приподнять правое плечо.
— Год? — Она произнесла это как вопрос. — Дайте подумать. Мы познакомились летом. Может быть, в августе.
— Где это было? Я имею в виду, что вы встречались.
— Клуб «Кауилья». Знаете это место? Это в Пэлисэйдс. Площадки для игры в поло, плавательные бассейны, множество ярких, блестящих людей. В такие места с воротами с электрическим замком не пускают таких ищеек, как ты.
Последнее она не произносила, но я, тем не менее, расслышал.
— Ваш муж знает о нём? О Вас и Питерсоне?
— На самом деле, я не могу сказать.
— Не можете или не хотите?
— Не могу. — Она взглянула на кремовые перчатки, которые положила себе на колени. — У нас с Кавендишем… как бы это сказать? Договорённость.
— О чём именно?
— Вы неискренни, мистер Марлоу. Я уверена, вы прекрасно понимаете, о каком соглашении я говорю. Мой муж любит пони для поло и официанток для коктейлей, и не обязательно в таком порядке.
— А Вы?
— Мне многое нравится. Мистер Кавендиш реагирует на музыку в зависимости от настроения и степени опьянения. Либо его тошнит, либо он смеется. Но далеко не мелодичным смехом.
Я встал из-за стола, взял трубку и подошёл к окну, глядя в никуда. В офисе в здании через улицу секретарша в клетчатой блузке и наушниках от диктофона склонилась над пишущей машинкой и что-то выстукивала. Я несколько раз встречался с ней на улице. Милое личико, застенчивая улыбка; из тех девушек, что живут с матерью и готовят мясной рулет на воскресный обед. Это город одиноких.
— Когда Вы в последний раз видели мистера Питерсона? — спросил я, всё ещё наблюдая за работой мисс Ремингтон. За моей спиной царила тишина, и я обернулся. Очевидно, миссис Кавендиш не собиралась обращаться к кому бы то ни было со спины.
— Не обращайте на внимания, — сказал я. — Я часто стою у этого окна, созерцая мир и его обычаи.
Я вернулся на место и снова сел. Положил трубку в пепельницу, сложил руки вместе и подпёр подбородок костяшками пальцев, чтобы показать ей, насколько я могу быть внимательным. Она решила принять эту искреннюю демонстрацию моей полной и непоколебимой сосредоточенности.
— Я говорила Вам, когда видела его в последний раз — около месяца назад.
— Где это было?
— В «Кауилье», так уж получилось. В воскресенье. Мой муж был занят особенно напряженным чуккером. Это…
— Раунд в поло. Да, я знаю.
Она наклонилась вперед и оставила несколько хлопьев сигаретного пепла рядом с чашечкой моей трубки. По столу пробежал слабый аромат её духов. Она пахла как «шанель № 5», но для меня все духи пахнут как «шанель № 5», или так было до тех пор.
— Мистер Питерсон никак не показывал, что собирается удрать? — спросил я.
— Удрать? Странное слово.
— Менее драматичное, чем исчезновение, как сказали Вы.
Она улыбнулась и сухо кивнула, соглашаясь.
— Он вёл себя как обычно, — сказала она. — Немного более рассеянный, возможно, немного более нервный, хотя, возможно, это теперь так кажется.
Мне нравилось, как она рассказывает; это заставляло меня задуматься об увитых плющом стенах почтенных колледжей и сведениях о трастовых фондах, записанных на пергаменте медным пером.
— Он, конечно, не подавал никаких явных признаков того, что собирается, — она снова улыбнулась, — сбежать.
Я немного подумал и дал ей понять, что думаю.
— Скажите, — спросил я, — когда Вы поняли, что он исчез? Я имею в виду, когда Вы решили, что он… — теперь настала моя очередь улыбнуться, — исчез?
— Я звонила ему несколько раз, но никто не отвечал. Потом я зашла к нему домой. Молоко и газеты на крыльце. Это не похоже на него — оставить всё как есть. В каком-то смысле он очень аккуратен.
— Вы обращались в полицию?
Её глаза расширились.
— В полицию? — сказала она, и я подумал, что она сейчас рассмеётся. — Это было бы совсем не то, что нужно. Нико избегал полиции и не поблагодарил бы меня за то, что я навела их на него.
— Избегал в каком смысле? — спросил я. — Ему было что скрывать?
— Разве не все мы такие, мистер Марлоу? — Она снова расширила свои очаровательные веки.
— Зависит от обстоятельств.
— От каких?
— От многих.
Это был путь никуда увеличивающимися кругами.
— Позвольте спросить Вас, миссис Кавендиш, — сказал я, — как Вы думаете, что стало с мистером Питерсоном?
Она снова едва заметно пожала плечами. — Не знаю, что и думать. Поэтому и пришла к Вам.
Я кивнул — мудро, как я надеялся, — затем взял свою трубку и занялся ею, утрамбовывая табак и тому подобное. Табачная трубка — очень удобная вещь, когда вы хотите казаться задумчивым и мудрым.
— Могу я спросить, — спросил я, — почему Вы так долго ждали, прежде чем прийти ко мне?
— Долго? Я всё думала, что получу от него весточку, что зазвонит телефон
