Читаем без скачивания Молочная девочка - Дашкова Ольга

– Шикарно, что дальше некуда, я прям вот чувствую, что достиг вершины дна.

– Вот не надо оскорблять мой город, ты, кстати, родился здесь и вырос, и получил основы того, на чем построил все то, что имеешь сейчас.

– Извини, Ген, это все нервы, да и жара задолбала.

– Не ссы, друг, – мужчина встал, потянулся, хрустнул позвонками, хлопнул друга по плечу, так что тот едва устоял на месте. – Мы тебе такую здесь конфетку найдем, слюни пускать будешь, уезжать не захочешь. Это я к тому, чтобы не было так скучно коротать дни в ссылке на каторге.

Гена заржал как конь.

– Ой, да прекращай свои шуточки, не до них. Да и не надо мне никого искать.

– Надо, но не хочешь конфетку, будет мармеладка или пирожок. А хочешь – все сразу, я такие места знаю.

Гена подмигнул, вновь взял стакан с фрешем и выпил его залпом, как горькую водку. А вот Льву Корнееву было действительно не до конфеток и мармеладок, а уж тем более булочек и пирожков.

Это было, конечно, странно, потому что Лев Кириллович Корнеев к своим тридцати трем годам был одним из известных, именитых и популярных шеф-кондитеров в стране и за ее пределами. Имел три ресторана, пять пекарен и сеть кондитерских. Участвовал в телешоу, вел мастер-классы и гордился всем, чего достиг к возрасту Христа.

Но тридцать три года оказались столь переломной датой, что он едва не сломался сам. А было желание забухать, уйти в «крутое пике», как говорит друг Гена, но вместо этого уехал в провинцию и поддался на авантюру Орехова.

Деваться было некуда: или Сейшелы и поза тюленя на пляже, или погрузиться в работу.

Работа выиграла. Работа всегда спасала.

Друг так и сказал по телефону, мол, надо развеяться, отвлечься, переключиться, а лучше совсем отключить мозг. Мозг не отключался, даже пока они пили три дня, отмечая долгожданную встречу. Были в сауне, в клубе, катались на теплоходе по реке под песнопения цыган и танцем живого медведя, а еще парились «по-черному» в бане.

Итогом этого кутежа стал обострившийся гастрит Геннадия и его клятва, что он решил худеть и две недели будет кушать вместо стейков овощные фреши.

С фрешами и отсутствием лишнего веса у Льва было все прекрасно. А вот мозг после трехдневной «отключки» стал с большей силой соображать и передавать нервные импульсы между нейронами.

Орехов вздохнул, посмотрел на себя в зеркало, в животе заурчало, жрать хотелось ужасно, надо было сходить на кухню и сказать поварятам, чтобы приготовили что-то диетическое. Хотя в его ресторане, который так и назывался «Два барашка», с самого открытия не было ничего диетического.

– Так ты готов?

– Готов, куда мне уже деваться?

– Правильно, некуда, Лева. Да и куда ты уже денешься с подводной лодки? – Гена снова громко заржал, но тут же поморщился от острой головной боли. – Надевай китель и иди встречай студентов. А я пойду пожру, сил нет уже, сейчас в обморок рухну. Может, какую котлетку из морковки или биточки из кабачков.

Дверь кабинета владельца ресторана «Два барашка» и его главного шеф-повара закрылась, а Корнеев сел на диван, откинулся на спинку и решил помедитировать десять минут.

Медитация не помогала.

В случаях, когда становилось в жизни совсем трудно и хреново, помогали только работа, спорт и новая татуировка – так чтобы большая, и били ее побольнее. К счастью, таких вот критичных моментов в жизни было не так уж много, но росписи чернилами по коже Корнееву хватало.

Облажался Лев Корнеев, конечно, по полной, да так, что дал деру, сбежал, поджав хвост, в провинцию и теперь будет здесь отсиживаться, пока все не уляжется. Макар так и сказал: нужно залечь на дно, а он, как его коммерческий директор, все уладит и разрулит.

А еще опозорился на всю страну, подпортил репутацию – и винить в этом некого, лишь самого себя. Открыл глаза, посмотрел на дисплей телефона, проверяя время и звонки, было много пропущенных вызовов и непрочитанных сообщений, в социальные сети Лев вообще боялся заходить, а вот звонка, который он ждал, так и не было.

– Ну, хорошо, работа так работа, – мужчина встал, убрал телефон в задний карман джинсов, подошел к большому панорамному окну, чтобы насладиться красотами родного города.

В «Двух барашках» было все на уровне, и этот уровень держался строгим владельцем и шефом исключительно методом кнута и пряника. Преобладал кнут, но от этого пряники были слаще меда.

Вид со второго этажа ресторана был шикарным, здание стояло на возвышенности, на берегу реки, место было престижное и дорогое даже по столичным меркам. Река делала изгиб, ее обрамляла яркая зелень, у ресторана на выложенных белым камнем дорожках стояли вазоны с живыми цветами, и все это великолепие завершал фонтан.

– Выпендрежник.

Да, Гена Орехов был именно таким, но, черт, у него эта провинциальная выпендрежность тянула на дорогой шик.

Лев перевел взгляд ниже, к главному входу, туда как раз подъехало побитое такси. Со стороны водителя выскочил невысокий щуплый мужчина в кепке-аэродроме и, открыв пассажирскую дверь, начал помогать кому-то выйти.

Но вместо руки или ноги появилась круглая пышная попка в белых брюках – именно пышная, как у снеговика, слепленного зимой, затем ярко-розовая рубашка, а дальше уже вся девушка-блондинка с повязкой на голове в тон рубашке.

Она оттолкнула щуплого водителя, начала грозить пальцем, потом показывать в салон и снова тыкать в грудь бедолаги. Стояла жара, окна были наглухо закрыты, работал кондиционер, и Лев не мог слышать, что происходит на улице.

– Ну не дай бог это кто-то из новых учеников или учениц.

Лев поджал губы, вновь посмотрел на филейную часть блондинки, нет, такие габариты точно не в его вкусе. Корнеев любит стройных, с тонкой талией и небольшой грудью девушек, чтобы те не ели сладкое и были помешаны на спорте. Так у него самого был стимул не жрать все подряд и быть на одной волне. А все эти любительницы хорошо покушать, считающие, что если он повар и умеет хорошо готовить, то будет их кормить, глубоко ошибаются в этом.

Ему хватило детства и юности, когда его обзывали «жир» и «сало». Орехов не даст соврать, сколько он натерпелся, но именно благодаря другу стал тем, кем стал.

– Алло, да, Макар, говори. Нет, никаких интервью и приглашений на ток-шоу, мне их хватило. Да мне срать на деньги, разбирайся сам.

Корнеев отключился, не стал досматривать спектакль с толстушкой и таксистом, вышел из кабинета, хлопнул дверью. Лев был взбешен и зол, но больше, конечно, на себя.

Глава 3

– Так, прекратите меня трогать и крутиться под ногами!

– Принцесса моя! Богиня, я лишь хочу помочь.

– Вы помогли уже как могли. И спасибо, что мы доехали живыми, – девушка, открыв дверь такси, начала неудобно выходить из него задом, держа в руках коробку, уже не перевязанную красивым бантом.

Лаура была зла.

Очень зла.

Если она и была богиней, то только Немезидой – богиней возмездия. Вот если бы сейчас под рукой было отцовское ружье, не носить больше этому разговорчивому представителю своей гордой нации кепку.

Все так хорошо и красиво начиналось. Коржи поднялись, крем удался, классическое исполнение, все строго по рецептуре. Девушка даже коробку купила и зеленый бант, и тут этот таксист, чтоб его депортировали, все испортил. Анисимова это так не оставит, она обязательно напишет злобный отзыв на всю эту контору с непутевыми водителями.

– Так, я сказала отойти от меня, предупреждаю, Вартан.

– Тигран, я Тигран, моя богиня.

– И Тиграна я предупреждаю тоже, что рука у меня тяжелая, один раз даже помогала отцу резать бычка.

– Я все исправлю, я заглажу свою вину. Сегодня вечером я усыплю лепестками роз каждый твой шаг, богиня! А потом буду целовать следы.

Они в городе все такие тупые? Или Анисимовой так «везет», что попадаются именно такие экземпляры?

Остаться и спорить с Вартаном-Тиграном – значило терять время, а его и так в обрез. Как-то нужно еще поправить испорченный торт, хотя, черт, проще было испечь новый.