Дверца закрылась неплотно — как и вся техника в орбитальном городке, общественный транспорт нуждался в основательном ремонте, на который хронически не хватало средств. Скрипя подшипниками, кабинка покачивалась на рельсах, петляя по коридорам и лавируя между ярусами.
В районе оранжерейного комплекса дорога была перекрыта, так что пришлось делать неприятный крюк, опустившись к агрегатным отсекам, но в конце концов Марат оказался на 2-й средней жилой палубе, где обитал вот уже почти сорок лет. С самого рождения.
По причине позднего вечера вся семья оказалась в сборе. Вероника поцеловала мужа, но при этом щурилась, словно пыталась угадать — сильно ли он развратничал во время командировки. Детки же, прокричав невнятное приветствие, уставились на его багаж. Мальчиков интересовали подарки.
Под прицелом нетерпеливых взглядов Марат принялся распаковывать чемоданы. Натуральные копчености и фрукты в вакуумных упаковках, равно как шоколадные конфеты, а также приобретенная на распродажах земная одежда привели сыновей в восторг. Альберт и Максим вознамерились немедленно нацепить привезенные отцом тряпки и перепробовать все деликатесы, стоившие бешеных денег на черном рынке Гермессиона. Однако Вероника, прикрикнув на детей, спрятала большую часть самого вкусного, вслух планируя, кому из родни надо сделать подарки на день рождения.
Тем не менее одежда сыновьям пришлась почти впору, и один батон колбасы Ирсановы все-таки распечатали. Угощение детям понравилось, но Макс, младший наследник, обиженно заявил:
— Вредная у нас мама. Для чужих людей подарки придержала, а бедным деточкам ерунду оставила.
— Папочка тоже вредный, — поддержал брата Аль. — Сам уже второй раз на Землю катается, а бедных деточек с собой не берет.
— Это дорого, — строго сказала Вероника. — Видите, он даже меня не взял.
— Это вас — дорого, — заметил практичный Макс. — А меня мог бы по детскому билету провезти — дешевле бы получилось.
Настроение у Марата и без того было поганое — как же иначе, если пришлось возвращаться с Земли в этот отстойник! — а от таких разговоров сделалось еще хуже.
— Как-нибудь в другой раз, — не слишком искренне пообещал он. — Со следующего гонорара.
Жена тоже помрачнела — наверняка прикидывала, на что ухнет следующий гонорар — и буркнула, тихонько вздохнув:
— Всю семью сразу не выпустят. И земляне не дадут визу. Они ж боятся, что лишние рты захотят там остаться.
Из этого Аль сделал естественный вывод:
— Значит, там настолько хорошо, что мы захотели бы остаться?
— Скорее всего, — признал Марат. — Поначалу слегка не по себе — слишком много вокруг открытого пространства. Огромные дома, повсюду машины мечутся, а над головой — чистое небо и тоннели между зданиями. Только к этому быстро привыкаешь.
— А как там с гравитацией? — поинтересовался Макс.
— Процентов на десять-двадцать повыше, чем у нас, но разница почти не чувствуется. Тоже легко привыкнуть.
Вероника критически поджала губы: нечего, мол, нас агитировать, все равно несбыточное дело. Сыновья же переглядывались с четко нарисованным на лицах сомнением. Озвученная отцом картина не слишком их, похоже, прельщала.
— Свои дела хоть сделал? — спросила жена недовольным голосом. — Или только на небо пялился?
Она с явной неохотой прекратила развивать эту тему — все-таки при детях Вероника язык немного сдерживала. А ведь наверняка собиралась уколоть: на землянок, небось, глазел.
Пропустив мимо ушей дежурную вспышку ревности, Марат поделился с домочадцами мелкими радостями жизни: его работу приняли с интересом, причем солидная организация обещала выделить грант на продолжение исследований, а, кроме того, книга действительно опубликована, и он даже получил гонорар, большую часть которого оставил в земном банке.
— А грант большой? — Вероника захлопала ресницами.
— Солидный. На два года.
Поневоле защемило сердце, когда вспомнил, что половину ежемесячно перечисляемого гранта будет забирать ненасытная администрация Гермессиона. Родные власти заботливо избавляли сограждан от избытка наличных средств.
Забыв на радостях про ревность, жена стала выяснять, сколько заплатили за книгу, но тут из угла, где стоял компьютер, раздался возмущенный голос старшего сына:
— Па, что за дрянь ты привез?
Посмотрев на монитор, где маршировали шеренги математических символов, Марат строго сказал:
— Прекрасная учебная программа. Полезнейшая вещь для оболтусов вроде вас обоих.
Альберт мрачно буркнул:
— Учись, не учись — всучат повестку и погонят воевать.
— Специалисты на передовой не появляются, — напомнил отец. — Будешь при штабе, за компьютером сидеть.
— Кто знает, где безопаснее…
На этом первая встреча с домочадцами оборвалась самым неожиданным образом. Позвонил возбужденный сверх обычного Грег Касува и потребовал немедленно бежать в Правление, где через минуту-другую начнется суперважное совещание. Предупредить заблаговременно придурок, конечно, не удосужился. Не иначе, рассчитывал, что Марат опоздает и получит втык от начальства.
Как назло был час пик, народ валил с жилых ярусов в злачные места, то есть свободных кабинок не имелось. Хоть прыгай, как в детстве, на заднюю площадку пролетающей мимо вагонетки. Впрочем, такой способ перемещения хорош только для младших возрастов, когда не важно, куда привезет общественный транспорт, потому как главное — прокатиться на халяву.
Чертыхаясь, Ирсанов потащился по пешеходной дорожке к очереди, выросшей возле лифтовой шахты. Он уже прикидывал, на сколько опоздает, но вдруг его окликнул сверху знакомый голос. Задрав голову, Марат увидел брюхо висевшей на трехметровой высоте машины с государственным номером и спускающуюся из люка лесенку. Из окошка выглядывал Пит Штокман — бывший одноклассник, а ныне — офицер Службы Безопасности.
— Мне бы в Правление, — сообщил Марат.
— Знаю. — Одетый в штатское Пит кивнул. — Полезай. По дороге поболтаем.
Машина рванула с приличной скоростью под сводом тоннеля, влетела в вентиляционную колонну и вскоре оказалась на верхнем ярусе. Здесь пришлось двигаться помедленнее, но все равно они обгоняли тихоходные кабинки, катившиеся по рельсам мимо оранжерейных отсеков.
— Удобная штука, — Ирсанов невольно вздохнул. — Жалко, не всем такое доступно.
— Не хватало еще, чтоб у каждого была своя тачка, — фыркнул Пит. — Прикинь: работяги после смены перепьются и давай носиться по всем переходам…
Перспектива действительно выглядела жутко. Марат даже поделился свежими впечатлениями о земных мегаполисах, где существует сложнейшая сеть общественного транспорта, но есть и личные аэромобили, причем аварии случаются достаточно часто.
— Как-то раз две машины столкнулись прямо у меня на глазах…
— Взорвались? — заинтересовался офицер.
— Нет. Но обломки посыпались. Машины упали на пешеходный тоннель верхнего яруса, потом свалились ниже. Кажется, несколько человек на поверхности раздавили.
— Вот оно! — Голос Пита сделался торжественным. — Так и скажешь. Обязательно надо будет устроить видеоинтервью, чтобы ты наболтал побольше страхов про Землю. Дескать, жизнь там опасная, воздух грязный, преступность, безработица, перенаселение и все такое.
— Надо будет — расскажем.
Марат подавил недовольную гримасу. В принципе работники СБ были получше, чем обычные полицейские — чуть поумнее и не вымогают взятки на пустом месте. Эсбэшники искали крамолу где придется, бестолково вербовали агентуру и время от времени разоблачали разветвленные резидентуры земного шпионажа. Короче говоря, с ними можно было жить душа в душу, если не болтать лишнего и поругивать Землю — начальству это нравилось. Кроме того, дружба с СБ избавляла от неприятностей с муниципальными властями.
— Не узнал чего-нибудь интересного по нашей части? — строгим тоном осведомился Пит.
— Вроде ничего особенного, — начал было Марат, однако быстро спохватился. — В новостях передавали, что эскадра земного флота двинулась к Меркурию для охраны некоего особо важного объекта. Параллельно намечены масштабные военные маневры с боевой стрельбой.
— Ну да, маневры. — Штокман фыркнул. — Так мы и поверили! Запугивают, сволочи, чтобы мы сговорчивее были. — И добавил угрожающим тоном: — Ничего, пусть только сунутся…
Воинственный пыл эсбэшника показался Ирсанову смешным и неразумным. Слабенькие оборонительные комплексы венерианских колоний не в состоянии были оказать сопротивление флоту Центрального Правительства. Впрочем, вслух этого Марат, конечно, не произнес. Все равно Пит не поймет, а себе неприятности искать ни к чему.
