Читаем без скачивания Подлость плюс - Алексей Батраков

Не часто в жизни такое наблюдать приходится. И милиционер-то опешил сначала. Но, как профессионал, смекнул вскоре, что не пастись бурёнку-то вывели, по сугробам глубоким и средь ночи глухой…

Короче, обнажил ствол табельного пистолета капитан милиции, да и задержал всех троих. Корова только сопротивлялась, да и то недолго. А когда признал в преступных элементах педагогов местных, ещё раз опешил, можно сказать, шок испытал. Расхитители капиталистического имущества ему, по-пьяни, жаловаться стали. На жизнь свою беспросветно безденежную. От крайней необходимости, лопочут, пошли на такое. Бессовестные, короче, люди. На самое святое эти негодяи позарились, на собственность частную…

И участковый бесчестно поступил. Вопреки всем интересам службы государственной. Бурёнке пинка дал в направлении фермы родной, а ворюг вообще отпустил на все четыре стороны. Приказал, при этом, чтоб не болтали лишнего. Такую вот подлость проявили педагоги эти и ещё — участковый…

Сделка

В понедельник на утренней планерке зам. по следствию Виктор Николаевич Осипов был угрюм и раздражителен. Только что имел место не совсем приятный разговор у начальника райотдела по поводу следователя Сорокиной, дежурившей в воскресенье…

— В чем проблема, Наталья Сергеевна? — начальник следствия перевел взгляд на сдававшую дежурство Сорокину.

— В смысле? — приготовилась к активной обороне Наталья Сергеевна, известная своим строптивым нравом.

— В прямом смысле! — начал постепенно свирепеть Осипов — Ты почему вчера Шульгина не закрыла?! Почему он дома, а не в камере?! Какие проблемы, чёрт бы вас всех подрал…

— Нет проблем — Сорокина сначала было стушевалась, но тут же взяла себя в руки — Не считаю нужным… Шульгину двадцать ещё не исполнилось, не судим и роль его второстепенная. Ножом-то угрожал второй… неизвестный…

— Вот именно, что неизвестный! — взбеленился, как и ожидалось, Виктор Николаевич — Они разбой совершили! Раз-бо-ой, а не флягу с фермы упёрли… Или тебе это до лампочки, чёрт бы вас всех подрал…Ты почему мне не позвонила, не посоветовалась? По всякой хреновине звоните, а когда надо… — Осипов закурил и тут же продолжил — Ты мне скажи, как демократ демократу, ты по кой хрен отпускаешь человека, когда его подельник не установлен и в бегах? Как это понимать, чёрт бы вас всех подрал…

— Ну, мы ж работали с ним, вместе с опером дежурным — Наташа вся напряглась, отстаивая свою правоту. Собралась свою мысль развивать далее, но не успела…

— С каким, к чёрту, опером! — начальник следствия перешёл на откровенный крик — Да опер этот твой неделю как в розыске работает, чёрт бы вас всех подрал! Колольщики хреновы… Это, Сорокина, раньше вредительством называлось. Будем ещё разбираться с тобой. А сейчас домой ты не идёшь, дежурство я не принимаю, пока твой друг Шульгин в камере не будет, где ему и положено находиться, чёрт бы вас всех подрал…

После обеда дверь широко распахнулась и в кабинет Осипова плавно прошествовал адвокат Павел Андреевич Никольский, бывший институтский однокашник.

— Какими судьбами в нашу глушь? — завёл разговор первым начальник следствия, как только поздоровались.

— Мамаша парня одного обратилась. Он влетел тут в вашем районе. Грабёж, насколько я понял — широко улыбаясь, объяснял Никольский причину своего появления старому знакомому — А час назад позвонила, сказала, что сынулю её следователь вызывает. Вот я и подъехал. Когда б ещё свиделись — продолжал радоваться встрече Никольский.

— Так ты Шульгина защищаешь? — Виктор Николаевич закурил — Пусть сухари сушит. Разбой у него.

— Да ладно уж, сразу сухари — всё также улыбаясь, закачал головой адвокат — Молоденький ещё мальчишка то…

— Молодой, да ранний — начальник следствия сделал непроницаемое лицо — По студенческому общежитию шакалил, с первокурсников деньги вышибал. Пусть посидит, может поумнеет.

— Так вы его закрывать хотите? — как можно осторожнее поинтересовался адвокат.

— А что ещё с ним ещё делать — продолжал гнуть своё Осипов — Разбой, всё-таки, сам понимаешь.

— Да ладно, Николаич — упорно продолжая улыбаться, постарался свести всё к шутке Никольский — тебе бы только в тюрьму человека затолкать. Никуда он не денется до суда. Родители — приличные люди… Да и, насколько я знаю, Шульгин-то в этом деле не основной…

— А кто основной? — как то сразу оживился начальник следствия.

— Говорит, что не знает этого парня, вчера только случайно познакомились…

— Вообщем так, Паша — перебил приятеля «Николаич» — если хочешь, чтоб клиент твой домой сейчас пошёл, коли его на подельника. Не колонёшь, извини. Даже в знак нашей старой дружбы помочь ничем не смогу.

— Попробую объяснить — призадумался адвокат — Но тогда подписка-то — однозначно?

— Я что, на болтуна похож? Дома будет твой клиент.

— Хорошо — Никольский опять призадумался — Но мой клиент здесь не при чём. Вы сами того нашли!

— Как хотите…

Адвокат, поразмышляв ещё с минуту, вышел из кабинета. Вернулся минут через двадцать. Положил перед приятелем листок — Вот, фамилия, имя, адрес подельника.

— Так-так — сдержанно обрадовался главный районный следователь. Тут же позвонил начальнику розыска — Пусть твои возьмут данные и едут за человеком по вчерашнему разбою.

— Ну, мы договорились? Это только между нами? — отсел подальше от Осипова адвокат.

— Естественно — начальник следствия только успел закурить, как в кабинет вместо ожидаемых оперативников стремительно прошагала Сорокина. Не удостоив взглядом адвоката, сразу доложила — Шульгин подъехал с мамашей и защитником. Я, как велели вы, оформила задержание, допрашивать буду и готовить на арест.

— Не спеши, Наталья Сергеевна — поперхнулся и закашлялся начальник следствия — Обстоятельства изменились. Розыск вычислил второго, сейчас на задержание поедут. Закрывать Шульгина уже не следует, отпала необходимость…

— Я так не считаю — следователь посмотрела на Никольского, и тот вжался спиной в стену. — Буду арестовывать обоих…

— Делай, что тебе говорят! — У Осипова задрожало правое колено — Потом это дело обсудим…

— И нечего тут обсуждать! — голос Наташи задрожал от возмущения — Я знаю прекрасно, что адвокат этот — мотнула головой в сторону остановившего дыхание Павла Андреевича — ваш друг. Потому и передумали Шульгина арестовывать. Зато утром кричали — перевела дух — А я, между прочим, процессуально самостоятельное лицо, и я сама буду решать…

— Слушай ты!..Лицо… — вскочил со стула и заорал начальник — Ты почему себя так ведёшь! Салага! Характер свой дома будешь показывать, мужу своему будущему. Выполняй, что сказано — Виктор Николаевич вновь присел на стул — и давай друг другу трепать нервы не будем…

Наталья Сергеевна молча удалилась.

— С характером следачка — зацокал языком адвокат — крутая…

— Ладно, иди допрашивайся — махнул рукой Виктор Николаевич — потом заглянешь, вмажем со встречей.

Через час дверь кабинета приоткрылась, и показалось перепуганное лицо Никольского — Николаич, она его в камеру повела… Ты начальник или где?

Осипов грязно выругался и через дежурного вызвал следователя — Дело — мне на стол! Я от следствия тебя отстраняю…

— А я, Виктор Николаевич, а я… Я на вас рапорт в Управление напишу! Сегодня же! Я эту вашу с адвокатом сделку покрывать не буду!

— Пиши-пиши, грамотей. Дело сначала только принеси! Черт бы вас всех подрал…

Через шесть лет после проводов Осипова на заслуженный отдых его место заняла, как Вы, уважаемый читатель, наверное догадались, Наталья Сергеевна.

Эхо гражданской войны

1993 год. Воскресный день для середины мая в Среднем Поволжье выдался на редкость тёплым. Маленький приволжский городок утопал в дружном яблочном цвету…

Ответственный дежурный по местному отделению милиции Андрей Михайлович Абрамов до обеда откровенно бездельничал. С утра только проверил дежурный наряд, «суточников». Слава Богу, все на месте и все трезвые. Да ещё начальнику домой позвонил, обстановку доложил. Затем улёгся в кабинете на диван и задремал, изнурённый вчерашней поездкой с друзьями на природу.

А диван этот в кабинете уголовного розыска стоял уже много-много лет. Его происхождение никто из нынешних милиционеров и не помнил. Год назад в отделении проездом был генерал один из Москвы. Он в далёкой своей молодости начинал опером в нашем городке. Диван увидел, глаза вытаращил. Батюшки, говорит, родные, сохранился ещё. Чуть не прослезился генерал. Эх сколько девчат, говорит, на нём перелюблено было в те времена прекрасные. Начальник наш, как всегда, решил прогнуться. Так и так, говорит, товарищ генерал, давайте мы Вам диван-то отправим контейнером в Москву. Память всё ж такая… Генерал это предложение не принял. Настоящим оказался, не блатным. Отставить, говорит, майор. Парням твоим он понужнее будет. Так и остался антиквариат в кабинете оперативников ещё неизвестно на сколько лет. Кожаный, старинной работы, сносу ему нет. Сто лет ещё прослужит. Упругий, удобный. Знали, всё-таки, своё дело мастера-мебельщики старинные. Потому и не мудрено, что задремал сладко на диване этом ответственный дежурный Абрамов. Благо — ни происшествий, ни звонков тревожных в дежурную часть. Чуть обед не проспал.