нога врезалась в центр ее позвоночника, заставив ее споткнуться, но она парировала движение, снова крутанувшись в мою сторону.
Но я уже была там, уже видела, что она сделает, и со звуком, который, я была уверена, навсегда запечатлелся в моей памяти, наконечник моего копья вонзился прямо в центр ее горла, пронзив его и покончив с ней одним диким ударом.
Наши глаза встретились, ее смерть повисла в эти бесконечные секунды, пока она задыхалась, не в силах больше дышать, а все ее амбиции и планы сошли на нет перед лицом этой единственной ошибки.
— Я хотела мира, — вздохнула я, напомнив о предложении, которое я сделала ей несколько недель назад в замке моего отца. Я обещала повысить ее положение на моей стороне, если только она откажется от желания покончить со мной в испытаниях. Я увидела в ней отказ еще до того, как произнесла эти слова, но все равно произнесла их. Я дала ей возможность изменить свою судьбу, а она предпочла проигнорировать ее. Этот выбор привел к ее концу. Ей всегда не хватало времени, и она даже не подозревала об этом.
Ее губы произнесли слово, когда она захлебнулась собственной кровью, и я почувствовала, как эхо этого слова отозвалось в моей душе. Трусиха.
Я рывком отдернула копье и холодно наблюдала, как Летия рухнула на землю, ее руки поднеслись к горлу, когда она забилась в конвульсиях, ее взгляд устремился куда-то за пределы меня, охотясь за просветами в пологе над головой, за малейшим намеком на звезды, которые бесконечно наблюдали за ней. Нравится ли им, когда судьба приходит за таким человеком? Получали ли они удовольствие, зная, что я предприняла шаги, чтобы избежать этого, но в итоге оказалась в том месте, которое они выбрали с самого начала?
Я полагаю, что не мне задавать такие вопросы.
Я наклонилась, чтобы поднять кинжал, которым Летия собиралась убить меня, и метнула его в небо со смертельной целью. Лезвие рассекло листву над нами, прорезав небольшую щель, из которой открылся вид на небо, за которым охотилась Летия, прежде чем исчезнуть в джунглях из виду.
— Надеяться на светлую судьбу — это не трусость, — сказала я низким тоном, пока она задыхалась и плевалась, ее глаза были устремлены на звезды, пока она искала покой в их объятиях. — Иногда мы должны заглянуть в самую темную ночь, чтобы найти величайшие сокровища. Я не уклоняюсь от этого пути, Летия. Я просто решила преследовать судьбу, которая превышает мою собственную.
Я оставила ее умирать с этими словами в тишине, окружавшей ее, и не оглядываясь пошла прочь, все еще крепко сжимая окровавленное копье, судьба звала меня по имени при каждом дуновении ветерка.
* * *
Прошло три дня, и чаще всего мое Зрение уводило меня от опасности или помогало выжить в этом аду, когда на моем пути встречалось невиданное чудовище, заставляя меня бороться за выживание.
Жестокость этого ритуала была вплетена в структуру моего народа, империи, в которой я выросла. Я никогда не задавалась вопросом о жестоком начале жизни тех, кто благословлен быть одним из самых могущественных фейри в нашем обществе, пока сама не попала сюда. Все это звучало несколько романтично, когда мой отец и фейри его двора описывали Брачные Испытания. Способ отсеять слабейших из нашего поколения и гарантировать, что только сильнейшим будет позволено продолжить магическое образование, вступить в политически оформленный брак и в конечном итоге претендовать на власть на этой земле. То, что мы должны пройти это испытание судьбы, было правильно. В конце концов, звезды позаботились о том, чтобы из джунглей вышли только самые достойные.
А вот пережить это испытание — совсем другое дело. Видеть, как убивают фейри, с которыми я выросла, слышать крики боли и смерти сквозь деревья в любое время суток, жить в постоянном страхе и изнеможении несколько дней подряд. Действительно ли судьба вела нас через это место? Без моего дара Зрения я не была уверена, что смогла бы выжить. Должна ли я была предположить, что мои способности ясновидения были дарованы мне, чтобы я могла претендовать на судьбу выживания, или это просто удача, благодаря которой я еще дышала, в то время как другие вокруг лежали мертвыми?
До этого момента я никогда не сомневалась в пути звезд. Никогда не сомневалась, что они лучше всех нас знают, в какую сторону должна быть проведена линия судьбы, но теперь я начала сомневаться в этом. Теперь я начала задумываться…
Треск ветки. Темные глаза, проглядывающие сквозь деревья. Решимость, стойкость, страх.
— Звезды послали меня найти тебя, — его грубый голос сопровождался прижатием чего-то холодного и острого к моему горлу — видение, настигшее меня во сне, пришло слишком поздно, чтобы пробудить меня вовремя и избежать этого.
Мои глаза распахнулись, холодная вспышка ужаса пронеслась по моим конечностям, прежде чем мой разум успел осознать, что происходит, и кто стоит надо мной.
Его лицо являлось мне в снах и видениях на протяжении последних нескольких месяцев, его имя шептал ветер каждый раз, когда я обращала свой взор к югу от дворцовых стен. Мы никогда не встречались до этого момента, но когда я подняла голову и вгляделась в суровые черты его лица, я узнала его.
— Я узнала тебя, Марсель, — вздохнула я, удивление промелькнуло в моем тоне, хотя я понимала, что эта встреча была неизбежна уже некоторое время. Я видела, что он придет. И с этого момента моя жизнь изменится безвозвратно. Это была ужасающая мысль, и все же ни одна часть меня не хотела уклоняться от судьбы, которая, как я чувствовала, ожидает нас.
Ветерок шевелил угли небольшого костра, который я зажгла, чтобы согреться перед сном, поднимая их к лиственному навесу над головой, и я могла поклясться, что увидела в пламени мальчика, когда мой взгляд переместился на него. Мальчик с такой же резкой челюстью, как у мужчины, который стоял надо мной, и с улыбкой, которая озарила меня так, как я никогда не знала.
Он вырастет храбрым и сильным, его дары превзойдут мои и того человека, который держал меня на острие своего копья в настоящий момент. Судьба мальчика была гораздо более великой, чем я посмела даже желать, но и ужасной в своем роде. Это дитя страсти и огня, агонии и потерь.
Моя грудь вздымалась, когда я видела вспышки той жизни, которую он проживет. Сердечная боль, которая почти уничтожит его, отчаяние, которое я не могла понять и которое казалось неизбежным
