Подойдя к сейфу, начальница достала из него пластиковую карточку и швырнула её на стол. Мой трудовой лист.
— Сегодня я завела новую жалобную книгу. Догадываешься, что это означает?
Предыдущую она положила прямо передо мной. Помятый журнал с пятном от кетчупа на половину обложки, исписанный от корки до корки всего за три месяца моей работы здесь. Оказывается, разносить еду не так просто, как кажется.
— Вы не можете меня уволить, госпожа Клайсо! Найти новую официантку в третьесортную закусочную на краю города, согласную работать за те гроши, что вы платите, будет не просто. Я нужна вам. А это, — пальчиком отодвинула книгу подальше от себя, — это лишь летопись человеческого эгоизма. Пенелопа полжизни ждала Одиссея из плавания, а они поднимают скандал из-за пары минут. Шестнадцать процентов населения Земли голодают, а они ведут подсчёт калорий. И ладно бы с этим, но вот тараканы в еде совершенно точно не моя вина!
— Клиент всегда прав, Ники, — сурово отрезала начальница, — а официантка должна помалкивать и улыбаться. Боюсь, мы друг другу не подходим.
Доводы разума не сработали, пора переходить к уговорам:
— Госпожа Клайсо, прошу, не увольняйте меня, — я умоляюще сложила руки. — Или хотя бы дайте время найти новую работу.
На секунду в глазах начальницы блеснула жалость, но её последующие слова убили всю надежду:
— Оплати в кассе блюдо дня, котлету, пару чашек кофе, порцию блинчиков в двойной сметане и до свидания.
На зарплату можно не надеяться. На прошлой неделе я взяла в долг, чтобы купить чудное фиолетовое платье ко дню рождения.
Схватив со стола трудовую карточку, ушла не прощаясь. Гадство! Умудрилась потерять работу по такой надуманной причине, как жалобная книга!
Ирена догадалась о случившемся сразу, стоило мне выйти из конторки, но завал в заказах не позволил ей отвлечься. Лишь когда я оплатила обед господина Бруйто, сняла фартучек с большим жёлтым смайликом и повесила его на вешалку, она поспешно поставила очередной заказ на столик и подбежала ко мне.
— Ники...
— Я всё равно давно хотела уйти, — улыбнулась подруге. И даже не соврала! Я хотела уйти отсюда с самого первого дня, да альтернативы не было.
Ирена вздохнула:
— Если не надоело быть официанткой, то у сожителя лучшей подруги матери моего сводного брата как раз освободилось место в дорожном кафе. Работа сущая мука, но на первое время сойдёт. И там дают чаевые.
— Спасибо, Ир, я подумаю.
— Позвони вечером. — Ирена коротко обняла меня. — Жажду услышать подробности предложения Дариуса.
— Обещаю!
Через минуту я выпорхнула из закусочной с таким забавным названием «Блинчики-малинчики». Ноги моей больше здесь не будет, даже если госпожа Клайсо предложит тройную зарплату. Чисто из принципа. Единственно жаль господина Бруйто — больше его не будут бесплатно кормить четыре дня в неделю.
***
Родной город встретил свежестью после дождя, ярким солнышком, блестевшим в лужах, и чирикающими птичками в изумрудной зелени деревьев. Давненько я не наслаждалась прогулкой, вечно спешила куда-то. Мы с Дариусом постоянно работаем, на свидания почти не остаётся времени, но теперь будем вместе гораздо чаще! А потом поженимся. Эта сладкая мысль не позволяла впасть в уныние от предстоящего разговора с мамой. Уже двенадцатого по счёту.
Каждый раз, когда меня увольняли, всё происходило по накатанной схеме, больше напоминающей сценку из пьесы абсурда. Без труда могу разыграть её в лицах в любое время дня и ночи.
— Я тебе говорила, что с этим образованием ты не найдёшь приличной работы в нашем городе.
Мама — актриса с тридцатилетним стажем в экспериментальном театре, поэтому любая её речь напоминает маленький спектакль.
— Хорошо, тогда я уеду в Стоград, — чтобы сэкономить время, я использую запрещённый приём, хотя на сотый раз его уже нельзя считать таковым.
— И бросишь меня? — теперь она хватается за сердце и будто бы невзначай подходит к дивану. Там удобнее падать в обморок. — Вся в отца! Это он надоумил тебя поступать на факультет дурацкой биофизики, а сам ушёл, не оплатив даже первый курс.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Я закатываю глаза.
— Мама, ты ведь не всерьёз думала, что я стану парикмахером?
— У нас в театре вечно их не хватает, у тебя была бы стабильная работа. Конечно, там не получить таких денег, которыми отец забил тебе голову, но ведь ты итак их не получаешь. Зато тебе не пришлось бы тащиться домой через Северный парк той ночью.
Напоминание о моменте, когда я чуть было не погибла, любимая тема матери. Сразу после той, что мне на неё наплевать. В ту ночь я оказалась не в то время и не в том месте. Злодей Лунатик пытался шантажом вынудить власти отпустить из-под заключения своих сторонников, и чтобы привлечь к выдвинутым требованиям должное внимание, решил взять заложника, которому вселил мысль сброситься с сорокового этажа телевышки. Не трудно догадаться, кому не повезло. Я не хотела прыгать, но разве возможно противиться мощному внушению? Не помню, как оказалась на крыше, очнулась только когда летела вниз. И уже совсем было попрощалась с жизнью, как меня подхватили сильные руки Чёрной Птицы. Герой аккуратно опустил меня на камни мостовой, галантно поправил растрёпанные ветром волосы, спросил, всё ли хорошо, и улетел за Лунатиком.
— Всё, мама, я иду собирать чемодан!
— Ты не только меня бросаешь, но и Дариуса.
Обморок отменяется, и мама проворно вскакивает с дивана. Я вспоминаю о любимом, и моя решимость снова падает. Потом я хватаюсь за первое попавшееся предложение о работе и на следующие два-три месяца можно забыть о переменах.
Сейчас всё будет точно так же...
Глянула на часы — только полдень. Нужно погулять до пяти, чтобы у мамы не возникло лишних вопросов. Пока не хочу ничего ей говорить. Не в мой собственный день рождения.
А даже хорошо, что меня уволили! Быть официанткой лишь очередная ступенька на пути к работе мечты. Двенадцатая по счёту, правда...
С работой по специальности мне не везёт. Биофизик в Мелграде редко востребованная профессия, а невероятная конкуренция позволяет работодателям привередничать и выбирать. Жаль, но ни одно научно-исследовательское предприятие не хочет брать меня в штат. Не потому, что я недостаточно умна для них, а потому что девушка. Учёные шовинисты преклонных лет смотрят на меня со смесью пренебрежения и умиления, словно на собачку, которая умеет приносить тапочки. Ладно бы я была безмозглой красавицей, так ведь нет. В мою сторону не оборачиваются мужчины, и симпатичной меня считал только отец, но он не может быть объективным. Худая фигура, каштановые волосы средней длины, самое обычное лицо и ростом не вышла — всего метр пятьдесят пять.
Но ладно бы с этим. Откровенно говоря, самая большая проблема — это резюме. Одиннадцать (а теперь уже двенадцать) пунктов низкоквалифицированной работы всего за три года. По-хорошему, надо ехать в Стоград. В столице явно найдётся маленькое местечко для биофизика, но у Дариуса здесь хорошая перспективная работа. Когда мы поженимся, ни о каком переезде и речи не будет, но ради любимого я готова ждать погоды в любой дыре, даже в нашем Мелграде.
В кошельке лежала одна мелочь. Её как раз хватит на покупку газеты с объявлениями о работе, но ведь можно сперва заглянуть в магазин комиксов? Чисто посмотреть! К тому же, там точно не натолкнусь на знакомых матери.
Колокольчик над дверью коротко звякнул, и я зашла в одно из лучших мест в Мелграде.
— Приветики, Ник! — Флавиус, мой лучший друг, помахал пальчиками поверх кассового аппарата. Рыжие волосы, заплетённые в сотни мелких косичек, всё лицо в веснушках и видавшая виды футболка с кубиком рубика мигом подняли настроение.
Сегодня в его магазине народу больше, чем обычно. Так всегда бывает, когда в нашем городе появляется герой — на следующий день происходит всплеск интереса к комиксам и сопутствующей атрибутике. Вот сейчас, например, стеллаж, посвящённый Чёрной Птице был пуст.
