А золотой дракон, не спуская глаз с эльфа, медленно опустил зад на землю.
– Илидор, – с едва уловимой досадой проговорил Ахнир Талай, – ты ведь не желаешь, чтобы я позвал сподручников или чтобы я выразил Моран своё недовольство.
Недовольство Моран, старшей эфирной драконицы, Илидора не пугало, хотя он и появился на свет в кладке эфирного семейства. Эльфы едва ли понимали, в какой степени Илидор желал плевать на недовольство Моран.
Вот сподручники с палками – это плохо, конечно, но не то чтобы Илидора когда-либо это останавливало.
– Не я начал драку, – проговорил он сквозь зубы и переступил передними лапами. – Ты не можешь отправить меня в машинную за то, что я не позволил сломать себе нос.
– Илидор! – Ахнир шагнул к нему.
Золотой дракон издал тихий, угрожающий горловой рык. Куа смотрел на него как на сумасшедшего, да и как ещё было смотреть: ясно же, что Ахнир Талай не отвяжется, вопрос только в том, отделаешься ли ты остатком ночи в машинной либо вдобавок нарвёшься на трёпку и запрет выходить из замка в ближайшие дни. А может, тебе вдобавок крылья свяжут, чтобы дошло получше. Или прикажут сподручникам поколотить тебя хорошенько – те только рады будут.
Когда-то Илидор спросил: почему драконы не могут бить друг друга, но их могут бить какие-то дурацкие эльфы с дурацкими палками? Поскольку ни у кого из эльфов не нашлось ясного ответа на этот вопрос, Илидора продержали в машинной два дня – чтоб неповадно было задавать сложные вопросы.
Не то чтобы Илидора это остановило, разумеется.
Ахнир протянул руку. Золотой дракон тихо клацнул зубами.
– Идиот, – скорбно заключил эльф и отрывисто, пронзительно свистнул сквозь зубы.
Звук был таким неожиданным, что Куа отшатнулся, Илидор же фыркнул и вдруг легко, по-кошачьи оттолкнулся от земли, громко хлопнул крыльями и заложил короткий вираж, едва не чиркнув по лицу эльфа кончиком хвоста. Ахнир ничего не сказал, лишь поджал губы и стиснул в кулаки заложенные за спину ладони. Два взмаха крыльев – и золотой дракон растаял в темноте.
А из темноты с другой стороны, от Донкернаса, подошли три эльфа.
Они отличались от Ахнира разительно – более плотные, с размашистыми движениями, одетые в мешковатую, не слишком опрятную одежду. Рядом с Ахниром Талаем они выглядели как затасканные деревянные барабаны рядом с новенькой арфой.
– Илидора нужно отвести в белую машинную, – сказал им Талай, не поворачивая головы.
Он смотрел в ночь, в которой растворился золотой дракон.
Эльфы переглянулись и тоже потопали в ночь, сопровождаемые тусклым светом фонаря.
Искать дракона в холмах Айялы можно до самого утра, притом безуспешно, но все знали, что Илидор не улетел далеко. Ни один дракон не может улететь из Донкернаса: их держит Слово, данное старейшими драконами. Нарушь его – и лишишься своей магии, окажешься запертым в человеческой ипостаси, ни на что не способный в огромном и страшном мире за пределами тюрьмы Донкернас, а потом эльфы разыщут тебя и… и всё. Потому Илидор сейчас сидит у ближайшего озерца, изрядно пересохшего этим дурацким летом. Илидор не пытается прятаться: какой толк нарываться на лишние пинки от раздосадованных сподручников? Или на ещё более строгое наказание?
Да какой вообще был смысл улетать от Ахнира? Снова! Ещё раз продемонстрировать своё обострённое чувство справедливости? Не многовато ли следов оно уже оставило на этой золотой шкуре? А ведь Илидор ещё очень, очень молод, и едва ли он проживёт хотя бы полсотни лет, если дальше будет действовать с таким же успехом, – вот что мог бы сказать Ахнир Талай, если б Илидор его слушал.
Куа тоже не блещет умом, подумал эльф и вздохнул сокрушённо, ускорил шаг. Эфирный дракон, воняя озоном, трусил следом. Неужели он и впрямь пытался сломать Илидору нос? Вот на что рассчитывал, а? Если бы ему это удалось, наказание вышло бы действительно суровым! Беда с этими молодыми драконами, да и только! Может, и неплохо, что их мало?
Впрочем, от Куа хоть какой-то толк есть: он может выплюнуть молнию или изменить свойства материи, или… За двести лет учёные Донкернаса мало приблизились к пониманию магии эфирных драконов, но её хотя бы можно изучать! А что изучать в Илидоре?
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Бестолковый дракон, такого только на ярмарках показывать! Да, он умеет искать под землёй руды и драгоценные камни, эта способность появилась у него недавно, но уже принесла Донкернасу немало денег и неплохие перспективы, однако ведь от золотого дракона, который своим появлением на свет когда-то переполошил весь Донкернас, поневоле ожидаешь чего-то более…
Странного. Значимого. Необычного.
Разве нет? Ведь никто и помыслить не мог, что существуют золотые драконы! Да сами драконы всех пяти семейств ошалели ничуть не меньше учёных, когда в эфирном семействе появился этот мутант! От него ожидали чего-то удивительного…
Нет, не так – от него ожидали, что он удивит!
Но то прежде. А сейчас все знают, что золотой дракон Илидор может искать в горах руды и камни, а ещё – что он очень упёрт. Упёртость на грани тупости присуща всем эфирным драконам, но у Илидора она скорее граничит с идиотизмом.
Так мог бы сказать Ахнир Талай, и он был бы прав.
Точнее, он был прав по-своему – ведь они исходил из того, что Илидор, как любой дракон, хочет либо устроиться в Донкернасе получше, либо гордо погибать в застенках, удерживаемый цепями или чуждыми стихиями, или машинами.
Ахниру Талаю неоткуда было знать, что Илидор изучает своих тюремщиков, понемногу постигая эльфскую натуру, поскольку цель у Илидора совсем иная: он хочет стать первым драконом, который сумеет сбежать из Донкернаса и не погибнуть на воле.
* * *
Илидор дождался сподручников, не меняя ипостаси – так им было проще его найти. Потом последовала обязательная часть общения, в которой эльфы грозят намять дракону бока, а дракон на них рычит. В машинную Илидор отправился уже в человеческом обличье, с таким видом, словно весь вечер мечтал там оказаться и очень рад, что добренькие эльфики наконец отведут его туда.
Илидор шёл к замку на полшага впереди троих сподручников, сунув руки в карманы, тихонько напевая под нос нечто бравурное и бессловесное.
Сторонний наблюдатель с первого взгляда мог принять Илидора за ещё одного эльфа, притом скорее похожего на Ахнира, чем на этих троих. В человеческом обличье золотой дракон был грациозен, скуласт, подтянут и золотоволос – чисто эльф, разве что ростом ниже, с человека. Глаза – золотые, каких никогда не бывает у людей. У эльфов, правду сказать, тоже не бывает, но другие необычные оттенки радужки встречаются у них часто, вот у того же Ахнира, к примеру, глаза чёрные с яркими оранжевыми полосами – как будто языки пламени облизывают уголь.
Но со второго взгляда становится ясно, что Илидор – никакой не эльф. Он не только ниже ростом, но крепче, коренастей тонкокостных тощих эльфов, взгляд у Илидора совсем другой – прямой, живой, пытливый. И уши самые обычные, разумеется. А если присмотреться очень-очень внимательно, то можно понять, что две короткие полы плаща, свисающие из-под гривы золотых волос, – это крылья, хотя их легко принять за самый обычный непромокаемый плащ, просто немного дурацкий.
Сподручников бодрый вид Илидора, разумеется, не мог обмануть. Все драконы боятся машин и ненавидят их: в Донкернасе делали всё, чтобы панический ужас закрепился в драконышах с первых лет жизни, а истории старших драконов про войну с гномами и с их разумными машинами раздували этот страх, как пожар.
Илидор стал напевать громче, чтобы заглушить шершавый ужас, нарастающий в животе.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
Нет, машины хуже пожара – это постоянное, выматывающее душу ожидание пожара, который неминуемо нагрянет и с рёвом выжрет всё, что тебе дорого.
И тебя тоже выжрет. Оставит лишь слабо дымящуюся пустую шкурку.
– Интересно, кто придумал, будто огонь не может убить дракона? – весело трепались за его спиной сподручники.
Как будто подслушали мысли Илидора, как будто вытащили из его головы неожиданно сформировавшуюся там связку «машина – всепожирающий огонь».
