Мимо просвистели на скейтбордах несколько наследников Золотой орды, одетые по завезенной из Берлина моде «летчиков». Науши кожаных летных шлемов хлопали на ветру.
— Давно в городе? — спросила Риз.
Он сказал, что его имя Сардар Чандрасекар Вивекенанда и что он революционер с космической станции Принц. Друзья зовут его Кен. Через два дня после их первой встречи она условилась выпить с ним в баре «Земная жизнь», на последнем этаже крупного банка. Обслуживали здесь изгнанников, а маркой бара было обилие красного дерева, за огромные деньги импортированного из Центральной Америки.
Проверив Кена (осторожность никогда не помешает), Риз выяснила: он действительно тот, за кого себя выдает. Его имя часто мелькало в линейках интерновостей с Принца. От его выступлений отмежевывались даже политические союзники.
— Рэм пытается свалить на нас вину за Февральские Бунты, — объяснил Кен. — Чини решил, что мне стоит исчезнуть, тогда в беспорядках обвинят меня, а он сам сможет продолжать борьбу.
Глядя вниз через стеклянную стену на металлические крыши и спутниковые тарелки узбеков, Риз отхлебнула «Звезды Матаглапа», чувствуя, как алкоголь огнем бежит вниз по горлу.
— Поэтому Чини сделал из тебя козла отпущения, — усмехнулась она. — Вот уж точно: друг человечества.
— Чини знает, что делает, — в голосе Кена звучало раздражение.
— Конечно, конечно. Подставляет друзей. Вопрос в том, ведаешь ли ты сам, что творишь?
Кен сделал странный жест, будто отмахиваясь от ее вопроса.
— Отсюда я могу вести пропаганду. Чини посылает мне пособие. Я купил первоклассную коммуникационную систему.
— В этой вашей революции солдаты не понадобятся?
Он покачал головой. Ресницы у него были густые и темные.
— Думаю, нет. Станции Принц уже сто лет, она — на орбите Луны, где облегчен доступ к минералам, но мы не можем успешно конкурировать с новым оборудованием на других хабитатах. Рэм хочет протянуть как можно дольше: его политика — разграбить, а не восстановить экономику. Он заручился лояльностью акционеров, выплачивая внушительные дивиденды, но экономика не может их больше поддерживать, и бунты показали, что он утратил контроль над ситуацией. Мы думаем, смена власти обойдется без насилия — во всяком случае, без боевых действий.
— Жаль. Место в каком-нибудь иностранном легионе мне сейчас не помешало бы.
Риз подняла глаза, когда в бар вошла группа людей, среди которых она узнала знаменитого мошенника с Цереса по имени да Вега, лицо и руки его были покрыты дорогими светящимися имплантами ювелирных украшений, будто флуоресцентной слизью. Шествовал он под прикрытием телохранительниц: да Вега нанимал только женщин, которым полагалось заслонять его от любой команды группы захвата, какую могли бы послать с Цереса, дабы отдать в руки правосудия. Все как одна телохранительницы были высокими и европеоидными, других женщин да Вега не признавал. Он пытался завербовать Риз, когда они только познакомились. Европеоидные женщины были редкостью, и потому плату он посулил щедрую, но в обязанности входили и сексуальные услуги.
«Та еще работенка», — кисло подумала Риз. Ее охватило искушение скормить да Веге его собственные носки. В конечном итоге она сказала, что привыкла к работодателям более высокого класса.
Увидев ее, знакомец улыбнулся. Узбекистан внезапно показался Риз совсем маленькой страной.
Допив свою «Звезду Матаглапа», она встала.
— Пойдем погуляем.
— Структура равных прав, — говорил Кен. — Вот к чему мы стремимся. Тебе следует почитать мысли Чини на эту тему.
Порывы ветра проносились по ночной улице, будто волны в час прилива. В металлическом сплаве мостовой отражались яркие голограммы, вышагивающие вверх-вниз по темным витринам магазинов, рекламируя товары, не видимые за мертвым стеклом. Ветер завывал среди спутниковых тарелок в шипастом лесу нацеленных в небо антенн. Минарет, подсвеченный красными мигалками прожекторов, пронзал небо, светящееся едко-желтым натриевым светом.
— Равные права, — повторила Риз. — Ну да, конечно.
— Слишком много замкнутых систем, — продолжал Кен, пожимая плечами, обтянутыми новой, купленной уже в городе круткой. — Вот общая проблема всех космических хабитатов: они стремятся создать замкнутые экологические системы, а потом пытаются по возможности замкнуть и экономику. Недостаточно доступа. Я специалист по макроэкономике, — работаю с моделями, пытаясь понять, как все складывается в единое целое, — и самым сложным препятствием обычно оказывается отсутствие доступа к данным. У нас имеется Солнечная система, набитая плутократами от корпораций, и все они конкурируют друг с другом, закрывая свободный доступ ко всему, что бы ни делали. Они имеют колонии в других солнечных системах, а из них без ведома поликорпораций вообще никаких данных не поступает. Откуда нам знать, что там творится? Вся ситуация в целом слишком нестабильна: невозможно спрогнозировать, что и когда произойдет, потому что данные попросту недоступны. Все строится по схеме бывшего Советского Союза: даже те, кому информация действительно необходима, не получают к ней доступа.
Главная отрасль экономики станции Принц — добыча и переработка минералов, устоявшееся, стабильное предприятие. Но цены на минералы подвержены колебаниям, которые зависят от разработки новых месторождений в Поясе астероидов или еще где-нибудь, и для того, чтобы идти в ногу с новыми технологиями, нужны массированные капиталовложения. Для стабилизации экономической ситуации на Принце следовало бы создать еще одну постоянную статью экспорта. Скажем, бионика. Или преконфигурированные базы данных. Оптоволокно. Программируемые импланты. Генетика. И многое другое. Но чтобы запустить новое производство, потребуются уже не только ресурсы, но и время, — скажем, пять лет, — а ведь есть и другие поликорпорации, специализирующиеся в этих областях. Мы можем продублировать работу другой группы, а узнаем об этом, только когда на рынке вдруг появится новый продукт, и пять лет наших вложений пойдут псу под хвост. Вся эта секретность порождает нестабильность политических ситуаций, вот почему внезапно терпят банкротство поликорпорации.
— Так ты хочешь, чтобы поликорпорации поделились своими засекреченными технологиями?
— Я хочу вообще исключить само понятие «засекреченные технологии». В идеале я хотел бы создать совершенно новую структуру хранения и извлечения данных. Структуру эффективную и доступную.
Риз рассмеялась, и ее смех эхом прокатился по холодной металлической улице.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
