Работают люди, и лишь капитан Коваленко сидит, пялится на фовизм и тупую мысль думает. М-да, суровый сгусток возмездия, так сказать, жалящий клинок Вооруженных Сил. Между тем, требования на технику в Департаменте ресурсного обеспечения в очередной раз завернули, ведомости от начфина не подписаны, опросник из ФСПП заполнять некогда…
Капитан Коваленко сдержал вздох и придвинул папку с ведомостями…
Нужно ждать подтверждения.
17 сентября 1957 года Байрейт ФРГ 12:40
Лейтенант бундесвера Отто Хольт
Агент сдержал вздох и попытался поестественнее держать руки в карманах. Пальто было слишком длинным, непривычным. Странное ощущение – попасть в прошлое. Пусть и не совсем своей линии widerspiegelung[4]. Русские называют эти множественные отражения-двойники «кальками». Обычная тяга московских коллег – упрощая, усложнять.
Банхофштрассе не слишком изменилась. Немноголюдная, чистенькая, немногочисленные портреты Аденауэра[5] и смешные плакаты СДПГ[6] – выборы в бундестаг закончились два дня назад. Страна оправилась от ужасов войны и разрухи, вернула Саарскую область и стремительно богатеет. Вернее, часть страны. В Восточной Германии все несколько иначе.
Отто Хольт покачал головой – историю он знал и любил, но одно дело – знать, как страна жила, разделенная стеной и всякими «занавесами», другое дело это прочувствовать. Впрочем, командировка краткосрочная, посему долой сентиментальность.
Дом номер 42. Аккуратный, никаких турок и иных «этнических немцев» вокруг. Война городок почти не затронула – в Том апреле танки Паттона проскочили с ходу, спеша к Нюрнбергу, грозя флангу и тылам 1-й немецкой армии. Мирный городок с роскошным оперным театром.
…Дверь без домофона и электронных замков. Чистая лестница увела на второй этаж. Отто смотрел на дверь. Ничего страшного, абсолютно рутинная работа. Да, минус шестьдесят лет, не совсем своя реальность, но можно быть уверенным, что стрелять в тебя не начнут.
Все равно страшно.
Отто побренчал в кармане монетками с лобастым профилем физика-теоретика[7] и решительно крутанул ручку звонка.
Открыла неюная фройляйн в оборчатом переднике.
– Добрый день. Фройляйн Визе?
– Да, что вам угодно? – хозяйка смотрела настороженно, если не сказать подозрительно.
– Отто Хольт, управление архивов пенсионного обеспечения, – гость снял шляпу, многозначительно подправил вмятину на тулье. – Наше управление хотело бы задать несколько вопросов относительно некоего Карла Визе. Штурмбаннфюрера Карла Визе. Вы ведь его дочь?
Испугалась. Откровенно испугалась. Бледные губы дернулись. Злая несчастная баба, отец пропал без вести, брат погиб, мать умерла. О женихе никаких сведений найти не удалось, была слишком юна, или и в юности отпугивала лошадиной челюстью…
– Послушайте, господин Хольт, я уже все рассказывала. Я почти ничего не помню. Мне было шестнадцать лет, когда я в последний раз видела отца. И он не был преступником! Просто врач. Очень хороший врач. Да, он носил форму СС, но никаких преступлений…
– Бог мой, мы далеки от мысли предъявлять обвинения вашему отцу, тем более лично вам. Прошу вас успокоиться, к сто четвертому закону[8] наш разговор не имеет ни малейшего отношения. Иные времена, фройляйн Визе. Пора привести в порядок документацию. Вы только представьте, сколько документов сгорело, пропало, было похищено или сознательно уничтожено. Мы обязаны навести порядок в архивах. Прошу вас, давайте вернемся в то нелегкое время…
…Отто пил чай – надо признать, довольно неплохой. Фройляйн Визе успокоилась, вспоминала последний приезд отца, разговоры с матерью. Нужно уметь слушать. И спрашивать. Отвратительное чувство «шпионства» исчезло. Это в любом случае уже история. Или нет? Коллега Земляков ненавидит нацистов. Воспитанный человек, не дает чувствам взять верх, но это чувствуется. И он ходил Туда. Возможно, стрелял в брата этой несчастной фройляйн Визе. Возможно, убил его. Хотя маловероятно. Коллега занимается той же работой – задает вопросы. Интересно, мог бы он ненавидеть своего соотечественника? Грозить, кричать, светить лампой в лицо, возможно, даже избивать, как показывают в фильмах о жутком СМЕРШе? Впрочем, у русских все очень сложно…
От разговорившейся фройляйн Визе дознаватель вышел через четыре часа. Полезного было не так много, но главное подтвердилось. Значит, все-таки Lemberg? По-русски – Львов. Город зверя льва. Везде следы призрака «Кукушка», даже над львами. Нащупают коллеги?
* * *
Приказ на начало операции отдан, и теперь от отдельных людей мало что зависело. Иной масштаб, иной уровень. Оперативная группа «Отдела К» лишь одна из частей огромного механизма, кого еще подхватит и понесет, не угадать. Стать частью спасательной машины или быть затянутым под шестеренки, раздробленным и перемолотым, человек всегда решает сам. У каждого есть свой перекресток, своя дверь или люк самолета. Прыгнул, досчитал, рванул кольцо, встряхнул, раскрываясь над головой, купол парашюта. Или не встряхнул, и несешься ты к земле, крича в пустоту…
Проблема в том, что прыгать в жизни отнюдь не единственный раз приходится.
Капитан Коваленко еще раз просмотрел шифровку. Хорош философствовать. Работаем…
1. Герои легенд
19 июля 201? года. Львов. Улица Медовая. Геріатричний пансіонат (Дом престарелых) 3:40
…Из окопов танки кажутся небольшими, почти нестрашными. Ломаная, неровная цепь железных жуков проявляется из-под прикрытия зелени гая, разворачивается. Далекие, медлительные…
И враз, прыжком приближаются. По ушам бьет грохот двигателей, лязг гусениц, взлетают шлейфы сырой пыли, качаются зрачки башенных орудий. Тусклая краска, белесые знаки и номера, уродливые швы брони. И грохот, грохот бешеных, в четыреста пятьдесят лошадей, двигателей, грохот необрезиненных катков. Рвут траки несчастную украинскую землю…
Не стреляют, еще не видят затаившуюся, замаскировавшуюся роту. Не видят, но чуют…
Сверлит уши грохот. Почему молчат противотанковые пушки?! Будет поздно. Уже поздно…
…Еще прыжок – они рядом. Блеск отполированных о сухую землю траков – бешено кружатся, сдирают сочную траву. Дрожь брони и насилуемой земли, торжествующий рев разболтанных дизелей. Это плохие танки, с примитивной трансмиссией, капризными фрикционами, полуслепые, стреляющие почти наугад…
Плохие танки, неумелые, наскоро обученные экипажи. Трусливые солдаты, загнанные комиссарской палкой в ненадежную машину. Они всегда побеждают. И если чудо их остановит: врежет в лоб, вышибет люк механика-водителя, пронзит броню борта, заставит танк замереть… тогда из истерзанного гая выползут новые машины. Их не остановить… Никогда не остановить…
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
