вам отодвинуть кордон еще на сотню ярдов и очистить улицу и здания в прилегающем районе.
Капитан кивнул.
– Я принимаю эти рекомендации, полковник. Сейчас займусь этим.
Ему пришлось повысить голос, чтобы заглушить хриплые выкрики скованного генерала.
Роб Хейвард наклонился вплотную и заговорил снова:
– Ваш пленник – генерал Хокер, командир гарнизона острова Говернор. Как вы думаете, нельзя ли освободить его под мою ответственность? Снаружи полицейского кордона, конечно.
– Я знаю, кто этот сукин сын. Вы получите его, если он вам нужен, – слабая улыбка исчезла так же быстро, как и появилась на его суровом лице. – Я только хотел поставить все точки над i в вопросе юриспруденции.
* * *
Было уже темно, когда военные соединения заменили полицию, но лучи прожектора сделали парк так же хорошо освещенным, как днем. Изменений не было. Покрытый бороздами девяностофунтовый клин голубого металла лежал неподвижным и немым. Оружие различного калибра было направлено на него, и все вокруг регистрировала масса записывающего оборудования. Роб Хейвард стоял вместе с немногочисленной группой офицеров и ученых, которые решали, каким быть следующему шагу.
– Мы можем найти добровольца, чтобы он подошел и постучал молотком по этой штуке, – сказал генерал, стоявший среди них.
– Нам следовало бы подумать о несколько ином способе коммуникации, – презрительно фыркнул один из ученых. – Радиотрансляция, изменения частоты, ультрафиолетовые и инфракрасные…
– Тридцатимиллиметровое корабельное оружие позволит им узнать, что мы здесь, – сказал адмирал.
Роб Хейвард не лез в эту беседу. Он находился в затруднительном положении. Как руководитель Военно–воздушной разведки Восточного побережья, он не часто посещал Нью–Йорк и намеревался воспользоваться этим случаем. Его записывающая команда уже заняла исходные позиции. Старшие военные чины должны были обеспечить открытое движение. Он мог только наблюдать, пока события не войдут в сферу его юрисдикции.
Громкоговоритель, расположенный на коммуникационном трейлере, ожил, и зазвучал голос одного из операторов:
– Мы приняли коротковолновую трансляцию от объекта. И звуки…
Его голос потонул в металлическом грохоте, исходящем от предмета. Последовал грохот взрыва, когда металлическая плита отделилась от стенки и упала на землю. Солдаты с оружием наготове согнулись в напряженном ожидании, пальцы замерли на курках.
– Не открывать огонь! – зазвучал повелительный голос. – Пока не последует приказ стрелять, не открывать огонь!
Человек, который сказал это, генерал Беллтайн, вышел вперед и повернулся лицом к солдатам. Старомодная трость постукивала по его бедру, пока он говорил. Их пальцы расслабились. Только когда он полностью удостоверился, что его команда понята, он подвернулся и стал смотреть вместе со всеми в тишине на открывшееся отверстие.
Больше ничего не случилось. По истечении минуты, генерал подозвал одного из своих адъютантов и дал команду. Человек поспешил к поджидающим офицерам, внимательно вглядываясь в их лица. Они нетерпеливо смотрели на него. Он подошел к Роберту Хейварду и отдал честь.
– Генерал хочет вас видеть, полковник.
Роб тоже отдал честь и последовал за ним.
– Указание из Пентагона, – сказал Беллтайн. – Если эта штука не выскажет признаков агрессии, которая должна быть сразу же подавлена, я приведу в действие план «Л–67». Это вы и ваша команда, правильно?
– Да, генерал. «Л–67» – один из абстрактных планов, выдуманных для подобных случаев.
– Не говорите мне, будто вы предполагали, что подобное может случиться.
– Мы не предполагали, что что–нибудь случиться, сэр. Просто мы имеем некоторое количество планов для различных экстремальных ситуаций. Могу я продолжать?
– Ваша команда на месте?
– Да, сэр.
– Тогда вперед! Удачи вам!
Роб коротко проговорил что–то в радиопередатчик, повернулся к двойной линии солдат и машин. «Л–67». Один из призрачных планов, над которыми все смеялись. Что, если приземлится летающая тарелка? Ха–ха. Ни один из них не смеется сейчас. Наверняка даже не улыбается.
Он откинул клапан палатки и вошел внутрь. Сержант уже держал портупею Роба с притороченным снаряжением.
Сержант Грут был шести футов и шести дюймов ростом. Большой, черный, он представлял собой того, кем выглядел. Он оставил Южную Африку, когда ему было меньше двадцати лет. Полиция там до сих пор разыскивает его. Попав в Америку, он немедленно записался в армию Соединенных Штатов. Его послужной список мог ошеломить любого, как и его репутация эксперта по рукопашному бою. Он работал с Робом в течение более чем шести лет, и их отношения были почти дружескими.
– Что мы знаем об этой штуке? – спросил Грут.
– Абсолютно ничего. Там есть открытая дверь. Мы пойдем вслепую. Ты готов, Шетли?
Капрал Шетли кивнул, застегивая ремни тяжелого коммуникационного ранца, расположенного за его плечами… Он был долговязым и худым, с резко выдающимся адамовым яблоком. Он выглядел, и голос его звучал, как будто он пародировал, правда неудачно, контрабандиста из гор Теннесси. Он был специалистом в области радиоэлектроники, способным починить голыми руками любой прибор, созданный человеческим умом. Расположив на коленях катушку, он отмотал немного кабеля.
– Запись начата, – произнес он, включая телевизионную камеру с дополнительными адаптерами.
– Тогда пошли, – Роб плотно затянул ремни шлема и включил фонарь, прикрепленный к нему.
Они вышли друг за другом, точно так же, как практиковались сотни раз.
Отделение прикрытия ожидало их. Они заняли позиции в тылу без какого–либо приказа. По мере их продвижения солдат за солдатом оставались охранять тонкий коммуникационный кабель, который тянулся назад, к аппаратуре записи в палатке. Конечно, шла трансляция и по радио, но сигнал будет отрезан сразу же, как только они окажутся внутри металлического корпуса.
Кордон войск открыл проход, когда они приблизились, затем замкнулся за их спинами. Роб шел первым, остановившись только когда был на расстоянии протянутой руки от корпуса.
– Вход прямо передо мной, – сказал он. Микрофон подхватил его слова и передал на запись. – Отверстие прямоугольной формы, восьми футов высотой. Металлическая стенка по крайней мере в фут толщиной… Такой же металлический пол. Голубой цвет без указателей и надписей. Коридор поворачивает. Больше нет ничего видимого.
Он двинулся, перепрыгнул низкий порог и со стуком приземлился внутри. После этого, немедля, продолжал двигаться, пока не достиг поворота коридора. Там он остановился и подождал, пока подойдут остальные.
– Коммуникация? – спросил он.
– Все функционирует, полковник. Получится прекрасный домашний фильм.
– Будьте рядом. Если понадобится поддержка, я хочу получить ее быстро.
Хрюканье, не поддающееся расшифровке, было единственным ответом, но он знал, что Грут имеет в виду. Конечно же, он мог получить любую помощь, как только она ему понадобится.
– Продолжаем двигаться по коридору.
Он снова возглавил процессию. Один медленный шаг, затем внезапная остановка, когда Шетли заговорил:
– Прием и трансляция потеряны. Коммуникация осуществляется только по проводам.
– Впереди двери. Я останавливаюсь у ближайшей. Ручка отсутствует. В центре – диск оранжевого цвета. Я
