оказывается не просто разговорами. Мне дают тесты: длинные ряды задач по экономике, анализ графиков, вопросы по логике и английскому. Я почти проваливаюсь в этот поток, забывая, где нахожусь. Считаю, пишу, черкаю, не слыша, как в кабинет кто-то заходит или из него выходит.
Когда я заканчиваю, мужчина в очках берет листы, просматривает, и его брови медленно ползут вверх. Он переглядывается с девушкой из отдела кадров, и та усмехается.
— Алена Викторовна, — говорит он наконец, — поздравляем. Таких результатов у нас еще не было. Вы приняты. Когда сможете приступить к работе?
Я ошарашенно смотрю на них и не верю своему счастью. Меня приняли? Сразу? Так просто?
Домой я возвращаюсь в приподнятом настроении, и в голове только одно: «Неужели у меня получилось?»
На следующий день я еду на работу на машине. Герман оставил ее как «подарок», но я впервые чувствую, что эта машина принадлежит только мне. Руки дрожат на руле, мне кажется, что я еду в новую жизнь.
Паркуюсь у офиса, ставлю машину в самый дальний угол парковки, чтобы никто не смотрел, какая я неуклюжая, когда выхожу.
В холле офиса прохожу через рамку, поднимаюсь на лифте. Двери уже почти закрываются, но кто-то еще успевает войти.
Я поднимаю глаза — и замираю. Мужчина: высокий, привлекательный до невозможности, настоящий красавец, дорогой костюм, уверенная походка.
Я теряюсь, опускаю глаза. Щеки заливает жар.
— Вы, кажется, наша новая сотрудница? — его голос глубокий, спокойный.
— Да… — отвечаю я едва слышно.
— Мне вчера сказали, что вы прошли тесты на триста баллов из двухсот возможных, — он усмехается, и я чувствую, как у меня еще сильнее краснеют щеки. — Такое у нас впервые.
Я не знаю, куда деть руки.
— Просто… мне всегда легко давались цифры.
— Это хорошо, — кивает он. — Думаю, мы сработаемся.
Я чувствую его взгляд на себе, прямой, внимательный. Он не отводит глаз, и я пугаюсь, отворачиваюсь к зеркальной стенке лифта. В отражении вижу себя: бледное лицо, горящие щеки.
Двери открываются. Он делает шаг в сторону.
- Прошу, — говорит спокойно.
Он выходит вместе со мной и легко указывает направление:
— Ваш отдел на этом этаже. Вас проводят.
К нам подходит девушка с бейджем, улыбчивая.
— Доброе утро, Матвей Семенович! – здоровается она с мужчиной и уже обращается ко мне: – Меня зовут Ева. Пойдем, покажу, где твой стол.
Я киваю и иду за ней, стараясь не споткнуться о собственные мысли.
— Я сама на этой работе новичок, — легко смеется она. — Всего неделю тут работаю, но уже многое знаю.
Мы входим в кабинет. Ева указывает на стол у окна:
— Вот тут твое место. Компьютер уже подключили, доступы тоже дали, логин и пароль придут в сообщении через пару минут. Не бойся — все у тебя получится.
Я ставлю сумку на стол, пальцы все еще дрожат.
— Ты, кстати, очень серьезно выглядишь, — говорит Ева и слегка наклоняет голову. — Наверное, у тебя с цифрами дружба?
— Да, — признаюсь. — Это у меня всегда получалось.
Она улыбается:
— Здорово. Я с цифрами воюю. Зато люблю красоту — одежду, макияж. Иногда думаю, что зря не пошла в стилисты.
Я смущенно улыбаюсь.
— Это точно не мое…
— Ну, да, у каждого свое.
— Спасибо, — тихо отвечаю я.
— Ладно, работай, — подмигивает Ева. — А вечером, если захочешь, можем выпить кофе. Я покажу кафе на углу.
Я киваю. Просто ее улыбка слишком живая, чтобы отказаться.
Глава 3
Глава 3
Алена
Первый день проходит так, будто я снова сдаю экзамены. Вроде, и дышать можно, и водички попить, но все равно кажется, что стоит ошибиться — и выгонят.
Мне дают задание: обработать таблицу с цифрами за квартал. Честно, я таких объемов давно не видела, но упрямо открываю файлы и начинаю работать. Сначала руки дрожат, цифры плывут, а потом постепенно я вхожу в ритм. Считаю, проверяю, делаю заметки.
До вечера я почти не поднимаю головы. Задание увлекает: цифры ложатся в строчки, формулы сходятся, ошибки я ловлю быстро. Время летит, и вдруг я смотрю на часы — шесть вечера. Весь этаж уже пустой.
Ева заходит, смотрит на меня и качает головой:
- Ну нет, не надейся, что я оставлю тебя тут сидеть до утра! Все, рабочий день закончился, и ты, между прочим, даже не обедала. И не факт, что завтракала! Так что подъем – и идем ужинать!
Я не знаю, как она все это угадала, но вожу головой: мол, тут еще не закончено, надо доделать. Но Ева не дает мне этого сказать.
— Доделаешь завтра, – она подхватывает мою сумку. — Первое правило выживания: не геройствуем в первый день. Второе: следим за питанием. Самое время поужинать! Вставай!
Хочется поспорить, но желудок делает выбор за меня. Я вздыхаю и отключаю компьютер.
Мы выходим в коридор, и там ни одного человека.
— Как тебе народ? — спрашивает Ева, нажимая кнопку «1».
Лифт везет нас вниз, и я впервые позволяю себе опереться плечом о холодную стенку кабины.
— Почти никого не видела. С цифрами общалась.
— Удобно, - она подмигивает. — Цифры не сплетничают, не опаздывают и не пристают. Дай бог всем такие отношения. На моей прошлой работе был тихий ужас! И он был не с цифрами.
— У тебя был… — я запинаюсь. — Сложный начальник?
— Ага. — Ева фыркает. — Сложный — мягко сказано. Дышал в затылок, проверял длину юбки, ел только в дорогих ресторанах и считал, что столовка унижает его. Я ушла, потому что мне не понравилось быть пунктом в меню.
Лифт звякает, и мы выходим в холл, а затем переходим дорогу и оказываемся в том самом ресторанчике. Теплый свет, мягкая музыка. Нас сразу встречает официант, предлагает столик и протягивает меню.
Ева даже не открывает его.
— Мне борщ, куриные котлеты с пюре и чай.
Официант выжидающе смотрит на меня, а я, растерянно – на длинный список блюд.
— То же самое, — выдыхаю.
Когда мы с Евой остаемся вдвоем, я складываю руки на коленях, почему-то чувствуя себя неловко.
— Ну, рассказывай,
