по философии на «отлично». Экзаменатор Савельев поздравляет с полученной отметкой. Папа ходит в институт, заканчивает экзамены, готовит кафедру математики к новому учебному году, мама ездит на работу в институт Обуха, но она теперь приезжает обычно поздно. Моя жена ездит в свой Институт Маркса – Энгельса – Ленина, где она работает младшим научным сотрудником в секторе Маркса. Я иногда заезжаю за ней, и мы идем домой пешком. Мы говорим всегда о войне, о том, что наши основные части еще, наверное, не вступили в бой с врагом, считаем, сколько у немцев сбито самолетов и сколько они потеряли танков. Мы утешаемся тем, что наши самолеты авиации дальнего радиуса действия бомбят столицу Германии – Берлин.
В условиях войны наша жизнь продолжает идти как бы по-старому, только больше забот, только редко приходится спать ночью, только не покидает чувство тревоги. Вся жизнь как бы в тумане, как бы во сне, от которого надо вернуться к реальности. Хочется каких-то особенных дел; все, что было до войны, кажется не тем, что должно быть теперь, во время войны.
Ночь 3 июля сменилась утром. Темный город, исчезавший во мгле ночи, стал виден в первых лучах зари. Дневной свет заполнил просторы между домами, стали видны ближайшие дома, все четче вырисовывались очертания театра ЦДКА, затем стали видны башни Кремля, и весь город теперь такой же, как обычно, предстал перед нашими глазами. Утро, чудесное, тихое летнее утро, город, подернутый розоватой дымкой, дымкой утренней зари. Все было таким же, как десять дней назад.
Но вот низко, с бешеной скоростью пролетел над нами красавец-истребитель. Это один из патрульных самолетов, которые теперь находятся в воздухе над Москвой на случай налета фашистских бомбардировщиков. Нет, теперь совсем другое; вот и мы с Иваном Савиным стоим на крыше нашего дома и встречаем утреннюю зарю. Наше дежурство окончено, мы спускаемся на землю по пожарной лестнице, обходим дом и Химический корпус, подходим к крыльцу, хотим прощаться, но вдруг слышим из открытого окна позывные: «Широка страна моя родная…» Знакомая мелодия заставляет нас насторожиться, мы подходим к окну и слушаем. Голос диктора говорит: «Сейчас перед микрофоном будет выступать председатель Государственного Комитета Обороны товарищ Сталин…» Трудно передать волнение, которое охватило нас при этих словах. Мы знали, что речь, которую мы сейчас услышим, будет исключительно важной, может быть, решающей в судьбе нашей Родины. Я побежал домой, чтобы сказать всем, что у микрофона будет выступать Сталин. Молча, с величайшим вниманием выслушали мы всю речь Сталина 3 июля 1941 года. Речь эта хорошо известна, и я не буду пересказывать ее, но и сейчас помнится многое: «Братья и сестры… враг хочет поработить нашу Родину… Отступая, надо угонять скот, сжигать дома… Наш народ поднялся на Великую Отечественную войну… В ряде городов организуется народное ополчение… В бой вступают главные полевые силы Красной армии… Не верьте распространителям всяких ложных слухов… Враг будет разбит, победа будет за нами».
Сегодня все говорят о речи Сталина, о Великой Отечественной войне, говорят о том, что теперь противник получит достойный отпор.
На кафедре мостов МИИТа мы составляем атлас по временному и краткосрочному восстановлению мостов, составляем проекты восстановления мостов какой-то дороги, уже захваченной немцами. Мы задаемся разрушением, мы сами «бережно» разрушаем мосты: то у моста подорвана средняя опора, то перебито пролетное строение посередине.
Как мы были далеки в наших предположениях от истины! Ведь фашисты разрушали мосты так, что от них не оставалось ничего, что можно было бы использовать при восстановлении. Но ведь мы не знали еще, что такое война и что такое гитлеровская армия.
4 июля в нашем институте стала организовываться дивизия народного ополчения, а 7-го числа я, как и многие профессора, преподаватели, рабочие и служащие института, вступил в 6-ю дивизию народного ополчения Дзержинского района Москвы.
Записал меня в ополчение секретарь парткома института мой преподаватель строительной механики Тихон Георгиевич Фролов. С этого дня я – ополченец, командир саперного взвода 4-го запасного полка дивизии. Состав самого взвода необычен: в нем числилось 11 преподавателей нашего института, работники Наркомата внутренних дел, плотники из Орехово-Зуево.
Помнятся мне следующие товарищи по саперному взводу: Калганов, до ополчения – работник ГУШОСДОРа НКВД СССР. Он был помкомвзвода и парторгом и выполнял во взводе не только функции помощника командира взвода, но и политрука, хотя, конечно, такой должности во взводе не было. Преподаватели МИИТа: доценты, кандидаты наук Смирнов А.Ф.[1], Дарков А.В., Осокин А.В., Гудков В.П., Лидерс Г.В., Успенский М.П., Моргунов И.C., Дьяконов П.В., профессор, доктор технических наук Урбан И.В., преподаватель МЭМИИТа Левин А.П.
Другая часть взвода была укомплектована плотниками, приехавшими к нам из Орехово-Зуево; их фамилии, к сожалению, не сохранились в памяти, за исключением фамилии ополченца Соленова, уже пожилого человека, участника империалистической и Гражданской войн. Соленов захватил в ополчение топор – лучшего своего друга и помощника.
Дивизия комплектовалась очень быстро: с 4 по 7 июля она была полностью укомплектована людским составом.
7 июля командиром дивизии был назначен полковник Шундеев Алексей Иванович[2] (с 4 по 7 июля командиром дивизии был генерал-майор Н.Д. Дрейер), комиссаром дивизии – преподаватель философии Савельев Михаил Никитич, начальником штаба – полковник М.В. Лебедев. Помню я еще ополченцев, которые вступили в дивизию из МИИТа: Костюка А.И., Бармашева А.А., Ледовского В.И., Запорожца Г.И., Никитина В.В., Руднева Г.В., Волкова С.С. (доцент кафедры сопротивления материалов), Хапанцева, Барибана А.Л., Минорина Г.А., Никольского Н.И., Богдановича А.Ф., дочь доцента Лобандиевского – Надю Лобандиевскую, Женю Ильина (аспиранта), Карпова (преподаватель военной кафедры), Шебунина А.А., Мостовского А.Ф. (доцента кафедры теоретической механики), Саухина (монтера института), преподавателя физкультуры Румянцева С.И., столяров Прокофьева В.И., Щепетильникова В.А., Носко К.Л., аспирантку Маньковскую Н. Многие из них погибли или в боях в октябре 1941 года, или в немецком плену, а некоторые и сейчас работают в МИИТе и в других учебных заведениях.
С 7 июля мы были переведены на казарменное положение, наш взвод разместился на пятом этаже главного здания МИИТа в аудитории 508. Парты частично сдвинуты в угол, частично убраны в коридор. Мы располагаемся прямо на полу, положив под головы свои рюкзаки, в которых собрано все наше добро. У меня рюкзак довольно полный: в нем две смены белья, полотенце, мыло, сахар, сухари, колбаса, 10 книг по саперному делу и восстановлению мостов, которые я взял из библиотеки. Одеты мы в свою гражданскую одежду. Отец купил мне сапоги, в которых будет удобно в полевых условиях.
Утром 8-го числа мы идем на фабрику-кухню МИИТа, где нас кормят завтраком, там же мы получаем
