Иванов день, 24 июня. Только тогда появился Рэдалф на солнечном балконе, где обитательницы его замка проводили большую часть времени. Барон собирался торжественно объявить своей дочери о том, как великолепно он устроил ее женскую судьбу. Он прибыл в сопровождении своего личного стражника Бэрда, который почти никогда его не покидал.
– Знакомы ли вы с бароном Криспином лично? – спросила у отца Джоанна, услышав неожиданную новость. – Молод он или стар? Красивый или безобразный?
– Какая разница? – последовал равнодушный ответ. – Ты станешь женой того, кого выбрал я.
– Да, отец. – Джоанна знала, что с ее властным родителем лучше не спорить. С раннего детства она боялась его.
– Я не видела твоего отца до дня своей свадьбы, а мы счастливы по сей день, – заметила ее мачеха Роэз, стремясь, как всегда, предотвратить бурный гнев сурового мужа. – Милорд Рэдалф, если вы соблаговолите сказать нам, сколько лет барону Криспину, этого пока будет достаточно. А если вы сообщите мне, сколько гостей будет со стороны жениха, это весьма поможет мне достойно угостить их и приготовить удобные постели. Мне очень хочется, чтобы празднества произвели впечатление своей пышностью и размахом. В противном случае не хотелось бы зря тратить припасы.
– Юноше двадцать один год. Он получил звание рыцаря только на прошлой неделе, – проворчал Рэдалф, недовольный тем, как жена расспрашивала его, хотя в то же время рачительность Роэз ему понравилась. Барон подумал, что у него почти нет причин жаловаться на Роэз, разве что она не родила ему до сих пор сына. Утешением явилась молодость жены: ей было всего восемнадцать. Возможно, она еще даст ему то, чего он жаждет больше всего в жизни. Вспоминая прошлую ночь и то, как умело исполняла она свой супружеский долг, возбуждая его стареющее мужское естество, Рэдалф благосклонно поглядел на нее и скупо улыбнулся. Роэз была лучшей из его жен, и он не терял надежды, что ей удастся зачать от него ребенка. Но он и отец здоровой дочери, которая вполне может быть использована в его азартной игре: приобретении земель и поисках надежного партнера. Он был Доволен собой: женитьба оказалась удачным ходом, и Роэз будет счастлива, планируя неделю свадебных празднеств. Он даже готов расщедриться, чтобы угодить ей.
– Ты можешь сшить новый наряд себе и Джоанне, а также приобрести постельное и столовое белье и другие вещи для дома, оговоренные в брачном договоре, – сказал он Роэз. – А что касается гостей Криспина, я прикинул: придется накормить еще пятнадцать-двадцать молодых лоботрясов. Прибавь к этому еще именитых людей, которых я хочу пригласить. Так что рассчитывай по крайней мере на сотню гостей, включая слуг.
– Так много? – Голос Джоанны дрогнул при мысли об этом. Она уже волновалась, потому что не привыкла к большому обществу. Отец держал ее дома, отказавшись передать на воспитание в другой замок, как это обычно было принято для знатных девушек. И вся эта толпа незнакомых людей, сотня или больше, будет глазеть на нее!
– Я человек известный, – вскипел Рэдалф, загораясь гневом.
– Мы с Джоанной знаем это, господин, – поспешила умиротворить его Роэз. – Просто ни она, ни я не ждали подобного важного известия и поэтому обе очень удивлены. Я полагаю, что Джоанна может быть несколько напугана резкой переменой, которая скоро произойдет в ее жизни.
– Это мы еще посмотрим, – Рэдалф оглядел свою дочь так, словно она была племенной лошадкой, не обращая внимания на рассыпавшиеся золотые локоны и голубые глаза, лишь мельком взглянув на матовую белизну лица, тонкие пальцы и запястья. Его больше привлекли прямые плечи и округлые бедра дочери. Она не была высокой, но, наверное, подрастет еще за те шесть лет, которые ей оставались до двадцати. Несмотря на свою нежную юность, она выглядела как девушка, которая легко родит. Это было ему по нраву.
– Обучи ее всему, что надо знать каждой женщине, – велел он Роэз. – Расскажи ей, как быть приветливой и послушной женой, как угождать в постели желаниям мужа. Когда закончишь свой урок и ближе к дню свадьбы, я сам поговорю с Джоанной, чтобы убедиться: понимает ли она смысл и цель прекрасного союза, предначертанного судьбой.
С этими словами Рэдалф жестом позвал Бэрда и отправился во двор замка, оставив дрожащую от страха дочь на попечение мачехи. Когда дверь за мужчинами закрылась, Роэз раскинула руки, и Джоанна упала в ее объятия.
– Что он имел в виду? – всхлипывала Джоанна, широко открывая голубые глаза. – О, Роэз, я слышала, как служанки говорили о мужчинах, но при моем приближении они всегда замолкали. Имеет это какое-нибудь отношение к месячным кровотечениям, которые начались у меня прошлым летом? Ты тогда сказала, что теперь я достаточно взрослая, чтобы иметь детей. Он ведь этого хочет? Внуков. Но я не знаю, как это делается. – Джоанна разразилась горькими рыданиями. Она стыдилась своего неведения в интимных отношениях с мужчиной. Стать матерью – высокое призвание знатной женщины! Но как?! Этого прелестная девочка еще не знала.
– Твой муж научит тебя – как, – сказала Роэз и попробовала поделикатнее объяснить, что такое физическая близость между мужем и женой.
– Ты хочешь сказать, что я должна буду позволить незнакомому человеку распоряжаться моим телом? – воскликнула Джоанна, глубоко потрясенная услышанным от мачехи. – Я случайно раз или два видела раздетых мужчин и заметила, что они устроены иначе, чем женщины. Это… проникнет в меня? Нет, нет! Я не хочу замуж. Я так и скажу отцу. – Джоанна не владела собой, она была на грани истерики.
– Таков удел любой знатной женщины – выйти замуж по приказу своего отца, – увещевала рыдающую девушку Роэз. Она-то знала, что Рэдалф не позволит разрушить свою тщательно продуманную интригу, и хотела, чтобы Джоанна избежала наказанья, которое ее постигнет, если она откажется выйти замуж. – Это происходит со всеми нами, кроме тех, кто уходит в монастырь. Когда ты окажешься наедине со своим мужем, он сделает именно то, что я описала тебе.
– О, Роэз. – Джоанна побледнела, ее чистые глаза округлились и потемнели от страха. – Девушке, должно быть, очень больно.
– Лишь немножко и только в первый раз. – Роэз притянула голову Джоанны к своему плечу и говорила тихо и мягко, словно убаюкивая. – Это может быть очень приятным, особенно когда мужчина стареет и становится не таким исступленно-ненасытным. Я уже привыкла услаждать любовный пыл Рэдалфа, что происходит почти каждую ночь.
– Но лорду Криспину еще только двадцать один, – прошептала Джоанна. – Пройдет еще много лет, пока он перестанет быть неистовым и ненасытным, оставаясь по ночам в постели с женой.
