— Будь на твоем месте другой, я бы давно указал ему на дверь, — продолжал Стернвуд. — В чем дело, Чед? Тебе надоело у нас?
Я не ожидал, что он вдруг заговорит отеческим тоном, но быстро нашелся.
— Нет, что вы, сэр! Я и в самом деле лоботрясничал в последнее время и искренне в этом раскаиваюсь. Обещаю, что больше такое не повторится.
Стернвуд поднялся на ноги и мерил шагами кабинет.
— Мы были близкими друзьями с твоим отцом. Ради него я дам тебе последний шанс. Правда, тебе придется заняться другим делом.
Я вздохнул с облегчением.
— Благодарю вас, сэр.
— Не спеши с благодарностью. — Стернвуд вернулся к столу и уселся на место. — Это особое дело, Чед, и, если ты не возьмешься за него со всей мыслимой серьезностью, оно окажется тебе не по зубам. Так что отбрось прочь все праздные мысли. Если не справишься, будешь уволен. Увы, я говорю то, что есть. Это твой последний шанс. Чтобы немного поднять тебе настроение, я с сегодняшнего дня буду платить тебе на сто пятьдесят долларов больше. Но не заблуждайся на этот счет: тебе придется отработать каждый цент.
Я сидел как каменный. Лишь одна работа подходила под это описание: работа, которой все боялись как огня, банковский ночной кошмар, работа, от которой Ледбитер облысел как коленка за каких-то полгода.
Стернвуд внезапно расплылся в улыбке.
— Я вижу, ты уже догадался, Чед. С сегодняшнего дня ты целиком и полностью несешь ответственность за «счет Шелли».
* * *
Вы, должно быть, знаете всю историю Джоша Шелли, о том, как он заработал миллионы на комбайнах, а потом удвоил состояние, перестроив свои заводы на выпуск танков.
Но вы можете не знать, что после его смерти в 1946 году все его имущество, а также семьдесят миллионов долларов достались по наследству его единственной дочери Вестал.
Управление финансовыми делами покойный завещал «Пасифик Банкинг Корпорейшн» с одним условием: случись так, что Вестал не понравится, как банк ведет ее дела, она вправе перевести свой гигантский счет в любое другое место.
Банков и фирм, которые мечтали бы заполучить такого клиента, было хоть пруд пруди, и «Пасифик» вскоре убедился, что извлекать прибыль из миллионов мисс Шелли — дело крайне непростое.
Скажу без обиняков: такой стервы, как мисс Шелли, свет божий еще не видывал. Долгие годы она терпела диктат отца, а не мне напоминать вам, что это был за самодур. Тому существованию, какое она влачила вплоть до самой смерти старика, никто бы не позавидовал. Джош был невероятно скуп, всячески унижал дочь, держа ее в ежовых рукавицах, не позволяя заводить знакомства с молодыми людьми, и за всю жизнь не устроил для нее ни одного праздника. Первые двадцать лет Вестал жила в затворничестве, как монашка.
Будь Вестал по натуре добра и великодушна, ей можно было бы даже посочувствовать, но она не была ни добра, ни великодушна. Она пошла в отца и отличалась скупостью, мстительностью и властолюбивым, собственническим нравом. Поэтому, когда старый скряга наконец откинул копыта, оставив своему чаду семьдесят миллионов долларов, Вестал вырвалась на свободу из своего одиночного заключения, словно разъяренный бык, жаждущий крови.
За шесть лет пятнадцать лучших клерков «Пасифик Банкинг Корпорейшн» поочередно занимались счетом Шелли. И если они сами не отказывались от неравной борьбы, то Вестал добивалась их увольнения за некомпетентность.
Ледбитер продержался дольше всех. Вот уже восемь месяцев он был персональным рабом Вестал, и, если бы вы видели его до того, как он взялся за непосильную ношу, вы бы поняли, какое дикое испытание выпало на мою долю.
В банке не было никого, кто не знал бы о счете Шелли. Многие отпускали по его поводу едкие шуточки, но, поверьте, тому бедолаге, которому приходилось заниматься этим счетом, было не до смеха.
Не откладывая дела в долгий ящик, я отправился к Ледбитеру и поставил его в известность о случившемся.
Он поднялся и… вы не поверите — он дрожал с ног до головы, как осиновый лист.
— Ты не шутишь? — пролепетал он.
— Нет. С этой минуты ты сдаешь мне дела.
— Тогда пойдем прямо в комнату Шелли и я тебе все покажу.
Комната Шелли с пола до потолка была уставлена стеллажами и картотечными ящиками. В ней хранились все документы, расписки, квитанции, арендные договоры и любые другие бумажки, имевшие хоть малейшее отношение к собственности и финансам мисс Шелли.
Пятнадцать вассалов поочередно пытались, пыхтя в этой комнате до седьмого пота, разработать надежную систему, которая позволяла бы с минимальной потерей времени дать мисс Шелли любую информацию на тот случай, если бы самодурствующей миллионерше взбрело в голову внезапно затребовать данные о состоянии той или иной ренты или каких-нибудь дивидендов.
Когда Ледбитер подступил к стеллажу, обозначенному «А», явно намереваясь сидеть в этой комнате, пока мы не дойдем до «Я», я остановил его.
— Постой, старина, — сказал я, усаживаясь на стол. — Я не хочу слушать про всю эту дребедень. Не трать время.
Он уставился на меня так, будто я признался, что умертвил собственную мать.
— Но ты должен это знать! — голос его сорвался на визг. — Здесь все сведения о счете мисс Шелли. Ты сам не понимаешь, что говоришь. Ты должен знать, с чего начать, — продолжал Ледбитер внезапно дрогнувшим голосом. — Ты еще не осознал, какая колоссальная ответственность выпадает тому, кто занимается счетом Шелли. Мисс Шелли исключительно требовательна. Этот счет — один из самых крупных в нашей стране. Ни в коем случае нельзя терять его.
Я зажег сигарету.
— Между нами, мне глубоко наплевать, если наш банк потеряет его, — сказал я. — Если ты или Стернвуд думаете, что я стану корпеть здесь бессонными ночами, то вы глубоко заблуждаетесь.
Он не ответил. Он молча стоял спиной ко мне, склонив голову и вцепившись пальцами в картотечный ящик.
Я заметил, что он дрожит.
— В чем дело. Том? — резко спросил я. — Тебе нехорошо?
И тут случилось такое, чего я не забуду до гробовой доски; такое, от чего моя спина похолодела до основания.
Он уронил голову на руки и начал всхлипывать, словно женщина в истерике.
Что-то в его рыданиях было настолько трогательное и волнующее, что я вместо презрения преисполнился сочувствием к этому вконец сломленному человеку. Нет, он не от малодушия плакал — передо мной был человек, дошедший до совершенного предела сил и возможностей.
— Ну, не надо, — я потрепал его по плечу. — Успокойся же, старый дружище. Не стоит так, право.
Ледбитер вынул носовой платок и утер лицо.
— Извини, — пробормотал он. — Сам не знаю, что на меня нашло. Нервы, должно быть, ни к черту… Прости, Уинтерс.
— Ладно, — улыбнулся я. — Но вид у тебя тот еще… Это она тебя так загоняла? Да?
— Если бы ты знал, что это за женщина! — вдруг вырвалось у него. — Господи, как я лез из кожи вон, чтобы угодить ей! Я ночей не спал! Я так хотел продержаться. Стернвуд обещал повысить мне жалованье к концу года. Для меня это очень важно, ведь мой старший сын пойдет в школу. Мисс Шелли каким-то образом пронюхала про повышение. Она всегда что-то вынюхивает. Ох, и взялась же она за меня! Ты не представляешь, что я вынес за последний месяц. И теперь все кончено, хотя Стернвуд мне и слова не сказал.
— А почему она противилась повышению жалованья? — спросил я, думая про себя, не свихнулся ли бедняга от непосильного труда.
— Погоди, — выдавил он. — Сейчас ты в себе уверен, но посмотрим, что будет позже. Она терпеть не может, когда кому-то хорошо. Она ненавидит, если у кого-то хорошо идут дела, если кто-то счастлив или преуспевает. Тебе может показаться, что ты с ней справляешься, но немного погодя ты вдруг убедишься, что она опять заправляет всем, как хочет. Она никогда не оставит тебя в покое. Может позвонить среди ночи, чтобы ты не расслаблялся и не забывал, что служишь ей. За эту неделю она трижды поднимала меня из постели в три часа утра. Дважды вызывала меня днем, и мне приходилось бросать работу, ехать к ней и часами дожидаться, пока секретарша не говорила, что мисс Шелли занята и не сможет меня принять. И я сидел ночами, чтобы наверстать упущенное. Через несколько месяцев с тобой будет то же самое, что происходит сейчас со мной.
— Ты думаешь? — спросил я, задрав голову. — Нет, старина, ты ошибаешься! Вот, что я скажу: я знаю, как обуздать любую женщину. Этой твари со мной не справиться. Потерпи, сам увидишь.
Глава 2
Я записал в ежедневнике, что должен нанести визит Вестал Шелли пятнадцатого мая в одиннадцать утра.
За прошедшую неделю я не слишком утруждался работой и не особенно ломал голову над тем, как подготовиться к встрече. Я уже немного ориентировался в каталогах, но даже не пытался вникать в детали.
От Ледбитера толку было мало. Его хватило лишь на то, чтобы ввести меня в курс основных затруднений, сложившихся в отношениях между «Пасифик» и мисс Шелли, но зато это было и в самом деле весьма важно.
