В другом углу террасы восторженные возгласы гурманов сменились обсуждением сегодняшней войнушки.
«Боевыми» группами руководят зверевские инструкторы, набранные из спортсменов клуба «Славянской борьбы». «Рядовыми» же были люди способные выложить солидную сумму. Зверев прекрасно понимал — пройдет совсем немного времени и из числа «рядовых» выделятся свои командиры, появятся слаженные команды. Таким инструктора будут не нужны. Но это в будущем, а сегодня все отрабатывали один сценарий: «Снятие часового, минирование и отход в точку эвакуации». Задача преследователей была догнать и уничтожить диверсантов. Руководителем одной из групп преследователей был жандармский поручик, «прибившийся» к борцовскому клубу в конце зимы пятого года.
Стрелковая база строилась быстро. По весне Зверев арендовал полуразвалившуюся усадьбу. Подновил строение с двумя флигельками. Поставил новую баньку. К концу лета были готовы первые стрелялки, пуляющие желатиновыми шариками, а до этого будущие инструкторы тренировались, что называется, на сухую. На первую демонстрацию нового развлечения был приглашен Гиляровский со своими товарищами, после чего газеты разразились шквалом восторженных отзывав, да и как могло быть иначе, коль за два дня репортёрская братия вылакала немереное количество спиртного.
Естественно, пришлось расширяться, ставя дело на твердую коммерческую основу. Вот тут Звереву и подвернулся штабс-капитан в отставке, он же поставщик крымских вин Василий Георгиевич Силин. Тучный, шумный, местами даже скандальный, словно персонаж, сошедший со страниц учебника литературы десятого класса. Вот только «товарищем Ноздревым» он не оказался, скорее, наоборот, под маской героя Гоголя скрывалась акула капитализма.
Безошибочно почуяв сладостный дух наживы, «акула» предложила себя председателем совета директоров акционерного общества «Стрешар». На самом деле название должности звучало иначе, но про себя Дмитрий Павлович предпочитал привычное, да и уступать контрольный пакет он не планировал, по крайней мере, на начальном этапе. Тогда акула предложила провести эмиссию бумаг.
«Угу, знакомо. Размывание пакета акций с последующим выкупом. Знаем, проходили», — таков был ответный ход мыслей переселенца.
Но «акула» на то и «акула», чтобы плавниками попусту не вилять. Это вам не карась, превращенный стараниями селекционеров в аквариумную золотую рыбку. Пораскинув мозгами, Силин начал заход с другой стороны. Он стал ратовать за привлечение в акционеры любителей пострелять. Мысль, в принципе, была здравая. Если часть клиентов окажется потребителями услуг, то они стеной встанут за высокие цены. Пришлось немного потесниться.
Вот и сейчас «акула» разразилась очередным призывом:
— Господа, я предлагаю тост за гостеприимного хозяина и моего сегодняшнего командира! — Бокал обладателя баса был полон янтарного вина, — Дмитрий Павлович, поверьте чутью старого вояки — теперь у вас не будет отбою в желающих «повоевать». Как вы изволили выразиться, я остался сбрасывать противника с хвоста, но удовольствие получил первостатейное. Да-с, именно так, первостатейное. Всем же присутствующим советую приобрести долю в новом акционерном обществе. Пока не поздно, господа.
В действительности, ратуя за существенное увеличение числа акционеров, Силин был прав. Собранных средств поначалу едва хватило на организацию трех баз вокруг Москвы, а ведь еще оставались столица, остальная Россия и, конечно, «дальнее забугорье». К сожалению, в этом времени патентом новую игру было не закрыть и конкуренты могли спокойно копировать такие же клубы. Именно это обстоятельство двигало «винным королем», а отнюдь не стремление «обуть» морпеха, как Дмитрию показалось вначале.
С названием товарищества определились быстро — русская душа Зверева потребовала своего, родного. В итоге вместо англицизма пейнтбол, появился стреляющий шарик или Стрелшар. Силину послышалось франко-звучащее Стрешар. Стрешар так Стрешар, какая разница, тем более что во Францию уже укатил приказчик организовывать такой же клуб.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Тогда же рассеялись сомнения относительно компаньона:
— Игру, Василий Георгиевич, патентами не закроешь, тут вы правы, но привилегию на оружие и амуницию я оформлю на свое имя.
— В этом, Дмитрий Павлович, вы полностью в своем праве. Единственная просьба дать моим стряпчим проверить вашу заявку. В Туле я держу ружейные мастерские и сталкивался со скверно оформленными бумагами. Потом локти кусал.
Что, характерно, спецы у Силина оказались на высоте и таки нашли лазейку как обойти патент, а вот от доли в том патенте Силин отказался, попросив на откуп изготовление «оружия».
Подозрения с Василия Георгиевича были сняты, а бурно нарастающий поток средств позволил уверенно смотреть в будущее — теперь любой банк считал за благо дать кредит новому товариществу.
Неплохо получилось и со стрелялками. Федотов предложил не морочить голову с пневматикой, а применить мизерный пороховой заряд. В первых образцах пока только два выстрела, но конструкторская мысль не дремлет — на подходе десятизарядка с барабаном и «внешностью» пулемета Льюиса.
«А там и до собственного „ручника“ рукой подать. Году к десятому! — Зверев мечтательно потянулся, представив себя стоящим со своим „Зверем“ на манер товарища Сухова с „Льюисом“. — Ладно, это в будущем, а пока будем втюхивать Европе наши стрелялки. Вот так! Опять же, введем лицензирование инструкторов и правила соревнований. Согласных с нашей системой поощряем ценой на железо, а денежки отобьем на соревнованиях», — Зверев очень хорошо понимал, какие попрут деньги от многоуровневых соревнований и как этот поток зависит от разработчика правил. Опять же престиж державы.
Ближе к полуночи часть публики разъехалась. Слиняла и местная «амазонка». Полуночники гоняли в гостиной бильярд, а «жаворонки» завалились спать в гостевом флигеле. На веранде остались Зверев с Шульгиным. Оба в новом камуфляже. Теперь это обязательная форма одежды инструкторов стрешара.
— Дмитрий, я понимаю, что на полигоне без камуфляжа не обойтись, а здесь он зачем? — молодые люди давно перешли на «ты».
— Непрямое воздействие.
— Поясни, — в голосе поручика второй раз за вечер прозвучала досада.
— Есть у меня задумка…
Зверев напомнил Шульгину, как тот пытался внедрить в жандармерии тесты, используемые «особистом» Русского Радио. На службе над поручиком посмеялись, а когда тот стал горячиться, ему было указано на место.
— Нельзя было навязывать незнакомое, а вот используй ты тесты сам, да сошлись на результат — враз бы заинтересовались. Это и есть не прямое воздействие.
— Полагаешь, заглянув на наши пострелушки, армейцы закажут у тебя камуфляж? — скепсис сегодня так и сочился из уст поручика.
— Черта с два, молодой человек, умом Россию не объедешь, а вот пластунов переоденут и будут они рассекать по тылам противника в нашей робе. Зуб даю, что на этом деле мы наваримся, — Димон плотоядно потер руки.
— «Зуб даю», «рассекать», как можно так издеваться над русской речью, — привычно уже вздохнул офицер.
— Некоторые дворяне еще те борцы за чистоту родной речи, — Зверев так же привычно намекнул на франкоговорящих соотечественников, — колись, что тебя мучит. Весь вечер, как не родной.
— Теперь это вульгарное «колись», — в интонациях отчетливо прозвучало раздражение.
«Чилийский» жаргон, был ни при чем, тем более, что зверевские словечки давно заняли свое почетное место в сленге клубных борцов. Шульгина мучил какой-то вопрос. Подтолкнув, Зверев больше не торопил — за «А» всегда следует «Б» и его ожидания подтвердились:
— Дмитрий Павлович, я же вижу, куда все катится, — поникшие плечи, тоска в голосе: все говорило о разыгравшейся в душе поручика трагедии.
«Ого, а вот и письмо от нашего мальчика, я хотел сказать от доктора Юнга, заверенное господином Кащенко. И что я еще прощелкал? Давай вспоминать. Последние недели Шульгина словно приложило пыльным мешком. Впрочем, ничего ненормального в том нет — парень он конечно крепкий, но в такое время податься в жандармы все одно, что сунуться в женское отделение без каски. Шайкой по башке огребешь с гарантией. Вот и огреб, только по психике. Сегодня с утра он был в норме. После баньки так и вообще расслабился, а дальше»?
