Читаем без скачивания Закат Пятого Солнца (СИ) - Штаб Юрий

Он прошел по узкой дороге быстро, но без особой спешки. Похоже, здесь никто не таился. Фернан мысленно обругал себя за излишнюю впечатлительность и снова толкнул клинок обратно в ножны. Что такое — неужели он становится слишком пугливым? Последним в ряду стояло невысокое светлое здание, лишенное окон, скорее всего, какой-то склад. Вдруг на его фоне материализовались две фигуры и кинулись в сторону Фернана…

Доставать меч было некогда, но кинжал оказался в его руке куда быстрее, чем ожидали нападавшие. Когда на тебя безмолвно бросаются из темноты, то надежнее всего убить атакующих, а уж потом разбираться. В такой ситуации глупо надеяться, что все обойдется без кровопролития. Гонсалес прыгнул навстречу противникам, стремясь поскорее вырваться из узкого переулка. Правой ладонью он сорвал с головы берет и бросил его в лицо одному из бандитов. Кинжал в левой руке в это время уже завершал короткую дугу. Клинок полоснул по лицу второго напавшего, зацепив скулу, а может и глаз. Фернан почувствовал на щеке брызнувшую кровь, а раненый упал и завизжал высоким голосом.

Молодой человек наконец-то выскочил из переулка и вытащил меч из ножен. Один из бандитов потерял глаз, а вместе с ним и боевой пыл. Он не представлял опасности. Второй же, отбросив в сторону чужой берет, собирался напасть. Здесь, на более широкой улице, оказалось лишь немногим светлее. Фернан нанес несколько размашистых ударов, стараясь отогнать противника. Бой в почти кромешной тьме совсем его не устраивал — попробуй разбери, куда в этот момент направлен чужой меч! Любой камешек под ногой может стоить жизни.

Фернан бы предпочел, чтобы в этот миг случилось чудо и какое-нибудь окно озарилось хотя бы свечой и заспанный, но любопытный горожанин выглянул посмотреть — что за шум на улице? Надеяться на это не приходилось — в этом районе, надо полагать, никто не привык проявлять излишнее любопытство. Фехтовать в таких условиях нелегко, любая случайность могла решить исход поединка.

«Луна, как назло, скрылась! А ведь этот мерзавец вполне мог сбежать после того, как я ранил его дружка и он оказался в одиночестве. Однако же остался… Так уверен в себе?» — промелькнула мысль в голове Фернана.

Их мечи с лязгом скрещивались. Ни один не спешил сблизиться с противником и стать удобной мишенью для чужого кинжала. Бой вслепую диктовал особую осторожность. Уведя в сторону очередной удар, Гонсалес тут же контратаковал. Острие меча вошло в грудь неприятелю. Фернан отскочил, понимая, что бой, по сути, уже выигран. Можно идти дальше своей дорогой, чувствуя законную гордость оттого, что вышел победителем из схватки с двумя неожиданно напавшими негодяями.

«А ведь вся схватка заняла не больше полминуты» — удивленно подумал Фернан. Он всегда поражался тому, как по-разному воспринимает человек бег времени в повседневности и в моменты, когда жизнь висит на волоске. Пока он бился, то казалось, что бой продолжался очень долго, но теперь Гонсалес понимал, что это не так.

Из того же переулка вдруг безмолвно выскочил еще один человек и вскинул руку над головой.

«Собирается бросить нож!» — мелькнула тревожная мысль в голове у Фернана. Сам он в

этот момент уже метнулся в сторону, для верности еще и укрыв себя шелестящими складками плаща.

Нож, к счастью, прошел мимо, а Гонсалес, отбросив плащ, уже мчался на разбойника. В первое мгновение он подумал, что это был бандит, получивший удар по лицу и еще удивился, как тот сумел так быстро прийти в себя. Но потом понял, что это третий подельник двух раненых негодяев. Луна своевременно вырвалась из цепкого плена облаков. Теперь можно было различить рожу противника — на ней не оказалось свежих ран, зато читалась легкая растерянность.

Этот разбойник и ранее имел весьма призрачные шансы выжить в поединке, теперь же, лишившись кинжала, надеяться мог лишь на чудо. Он лихорадочно отступал, шарахаясь из стороны в сторону и надеясь сохранить дистанцию, но все было тщетно. Вскоре он уперся спиной в стену одного из домов, его меч, лязгнув, скрестилась с мечом наседающего Гонсалеса. Фернан прижал противника к стене и левой рукой несколько раз всадил кинжал тому в живот и грудь. Затем тут же отскочил — через мгновение у смертельно раненого человека из горла должна потечь кровь, а ему вовсе не хотелось испачкать одежду. Осторожности, впрочем, Фернан не потерял — острие меча смотрело в лицо поверженному. У заколотого бандита действительно пошла кровь изо рта. Ослабевшие ноги больше не могли его удержать — колени подломились и он сполз вниз по стене. Победитель чутко вслушивался в тишину окружающего мира. Нет, больше поблизости никого не было.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

Краем глаза Гонсалес видел, что первый разбойник, получивший резаный удар по лицу, до сих пор лежит на земле буквально в трех-четырех шагах слева. Он не подавал никаких признаков жизни, хотя ранение не могло стать смертельным. Скорее всего, потерял сознание. Заколоть? Фернан устало махнул рукой — дворянину не пристало добивать беспомощного. Хотя, сколько же человек отправилось на тот свет стараниями этих молодчиков?

Воин наклонился, чтобы поднять берет. Тот лежал в луже. Фернан еще раз равнодушно махнул рукой и пошел в сторону плаща. Брошенный разбойником нож, как оказалось, запутался в складках материи. Когда кабальеро поднял плащ, возможно, спасший ему жизнь, клинок со звоном упал на мостовую. Фернан поднял кинжал, критически осмотрел, затем небрежно отшвырнул его в сторону и быстрым шагом покинул место битвы.

Вычистив свое оружие и добравшись, наконец, до более людного района Севильи, Фернан задумался. Куда же ему двинуться дальше? В глубине души нарастала волна ликования — справиться в одиночку с тремя головорезами в темном переулке было делом непростым даже для опытного бойца. Однако же он совладал. Свет, льющийся из какого-то окна, позволял осмотреть себя, чем Фернан тут же и занялся. На темном бархате одежды никаких видимых пятен не различить. Молодой человек потер щеку, на которую, он точно помнил, брызнула вражеская кровь. На ладони остался красный след. Понадеявшись на то, что теперь он выглядит благопристойно, Фернан зашагал дальше.

Он отлично понимал, что вскоре от его эйфории не останется и следа. Так и оказалось — она улетучивалась с каждым шагом. Кровь остывала, а Фернан находил все меньше поводов для радости. Подумаешь, одолел троих разбойников! Ни один из них толком-то и меч в руках держать не умел. Сравнительно с настоящим мастером, конечно! Пожалуй, единственное, чем можно гордиться, так это тем, что нападение не застало его врасплох. Иначе он бы уже сам отправился на тот свет. Гонсалеса снова стала одолевать скука. Оглядевшись по сторонам, он заметил невдалеке открытую дверь трактира и, не найдя для себя занятия более достойного, обреченно поплелся к входу.

…

На следующее утро Фернан проснулся поздно, что уже стало входить в привычку. Ничего удивительного в том не было, если учесть, что он пришел домой далеко за полночь. Как он все же очутился в своей постели, молодой человек вспомнить был решительно не в состоянии.

«Когда-нибудь проснусь с перерезанным горлом» — мелькнула в голове безрадостная мысль.

Фернан приподнялся на локте, огляделся по сторонам. Пытаясь прийти в себя после вчерашней попойки, он решительно встряхнулся. Это оказалось делом весьма опрометчивым — в голове как будто ударил колокол и кабальеро рухнул обратно на кровать, потирая ноющий затылок.

«Вернее, вообще не проснусь» — поправил самого себя Гонсалес.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

Следующая попытка подняться была куда более осторожной и потому успешной. Молодой человек сумел кое-как утвердиться на ногах и проследовал к двери, ведущей на балкон. Выйдя на него, он огляделся по сторонам, щурясь от яркого солнца. Севилья жила своей повседневной жизнью: горожане и приезжие сновали туда-сюда, торопясь по делам, птицы порхали, перескакивая с одной крыши на другую. Налетевший порыв ветра растрепал длинные, слегка вьющиеся и черные как ночь волосы Фернана. Он засмеялся и отбросил непослушную прядь за ухо. Жизнь казалось не то чтобы прекрасной, но все же он радовался, что вчера вечером она не оборвалась.