Маша сторонилась одноклассников и держалась на переменах одна, а каждый день, сразу после окончания занятий, спешила уйти из школы, чтобы долго бродить в одиночестве по улицам, заходить в кафе и приглядываться к людям, воруя кусочки чужой жизни… Мальчик, с которым она едва не начала встречаться, сначала пытался заговорить, смотрел на нее с недоумением, но вскоре уже ходил с Машиной одноклассницей. Не удивительно: не одна – так другая. Все мужчины предатели. Как отец.
Мужчина за соседним столиком наклонился к своей спутнице и прошептал той что-то на ухо. Светловолосая кивнула, отодвинула от себя бокал с латте и блюдечко с пирожным. Они встали и стали одеваться: девушка – в темно-зеленое короткое пальто, удачно оттеняющее цвет ее волос, мужчина – в черную куртку.
Маша не решалась глядеть прямо на них, но наблюдала за парой из-под полуопущенных ресниц. Красивая девушка виделась ей бабочкой, угодившей в паучьи сети. Почему? Незнакомец медленно подвинул стул. Все, даже скреп стула, казалось Маше зловещим дурным предзнаменованием.
Мужчина оглянулся на Машу, и девушка зажмурилась. А когда открыла глаза, пара была уже у стеклянных дверей кафе. Всего-то начало восьмого, а какая темень.
Можно было задержаться еще на какое-то время, купить еще одну чашку кофе, понаблюдать за счастливо воркующей парой и успокоиться, немного согревшись их сияющим очевидным счастьем… Но Маша поднялась и вышла во тьму как раз вовремя, чтобы увидеть силуэты двух удаляющихся людей.
Она не могла сказать себе, зачем следует за ними и что она сможет сделать, если проснувшееся чувство опасности найдет подтверждение, но ведущий ее инстинкт оказался сильнее, и Маша шла, обгоняя случайных прохожих, поскальзываясь на мокром от луж асфальте.
Вот парочка приблизилась к переходу через дорогу. Здесь мужчина оглянулся, и Маша сразу поняла, что он ее заметил. Заметил, несмотря на тьму и то, что она успела нырнуть за спину какому-то коренастому полному субъекту в длинном пальто.
«Что я делаю! – испугалась девушка. – Еще не поздно повернуть!»
Но было уже поздно. Она ступила на белые линейки перехода.
Незнакомец, бывший уже на другой стороне улицы, снова обернулся. На секунду Маше вдруг показалось, что его глаза сузились, а губы искривила торжествующая улыбка. Но разве могла она разглядеть все это при тусклом освещении нечастых фонарей?
Впрочем, времени на раздумья у нее не оказалось. Прямо перед ней вспыхнули хищно-желтые глаза неведомого чудовища. Натужно заскрипели тормоза, а затем что-то огромное ударило ее.
Маша почувствовала, что летит, словно выпущенная на свободу птица. И падает, падает… Очень долго падает. Наверное, целую вечность, проваливаясь в вязкий жадный мрак. Она не ощущала ни боли, ни удивления, только странное тепло в груди – там, где прильнул к коже серый камень, там, где билось ее сердце.
Глава 1
Двери старого замка
Тихое, словно вкрадчивое постукивание пробивалось сквозь плотную пелену тишины. «Я жива», – подумала Маша и осторожно открыла глаза.
Мир вокруг оказался странным. Девушка лежала на кровати, отгороженной от остальной комнаты плотной занавеской.
Это была не ее комната. Маша сморгнула, но ничего не изменилось, и монотонное приглушенное постукивание мешало думать, действуя раздражающе. Память возвращалась понемногу – словно глоток за глотком.
Маша сдвинула брови, напряженно припоминая. Странный мужчина в кафе… и зачем она только пошла за ним?.. Огромные глаза чудовища, оказавшиеся фарами приближающейся машины… удар или только предчувствие удара…
«Ну конечно! Меня сбила машина, и я теперь в больнице!» – наконец, догадалась девушка. Она осторожно огляделась и, к собственному изумлению, не увидела капельницы. «Надеюсь, ничего не сломано», – подумала Маша, с ужасом вспоминая Ольгу из их класса, целый месяц проходившую с гипсом на ноге.
Она пошевелила руками под тяжелым шерстяным одеялом, попутно удивившись, что оно не заправлено в белоснежное больничное белье. С гигиеной в этой больнице, судя по всему, определенно имелись проблемы. Впрочем, это не страшно. Главное, что руки шевелились. Маша попыталась сесть на кровати. Тело с трудом повиновалось ей, а голова тут же закружилась, так что пришлось привалиться плечом к холодной стене, а с губ невольно сорвался тихий стон.
Постукивание тут же прекратилось, а занавеска у кровати отдернулась, и Машиному взгляду предстала добродушная, чуть глуповатая физиономия медсестры. Она оказалась совсем молоденькой, лет, наверное, восемнадцати. «Практикантка», – сразу же решила Маша. В комнате было довольно темно, но девушка разглядела, что у практикантки длинные волосы, заплетенные в две спускающиеся на грудь косы, вздернутый нос и большие, широко распахнутые глаза.
– Госпожа! Наконец вы очнулись! – выпалила та и, умильно сложив на животе руки, посмотрела на Машу. – Мы уже боялись, что вы не поправитесь!
Халата на странной девице тоже не оказалось. Вместо него – какое-то тусклое длинное платье весьма странного покроя, а на волосы был накинут кусок ткани.
Больше всего эта одежда напоминала облачение монашенки, хотя и не было черным. Маша не слишком разбиралась в монастырском укладе и уж совсем не понимала, каким образом оказалась в монастыре и отчего монашенка… или ее называют послушницей?.. именует ее госпожой.
«Ты умрешь, когда тебе исполнится пятнадцать!» – вспомнились вдруг слова странной старухи. А что, если она действительно умирает, и ее не стали держать в больнице и отвезли туда, где лежат безнадежные, за которыми ухаживают монашки, готовя их к смерти? В какой-нибудь хоспис, или как там это называется?!
– Где я? – пробормотала Маша и вдруг поняла, что собственный голос тоже отчего-то кажется ей чужим и каким-то странным.
– Вы у себя дома, в своей комнате, госпожа. Вы долго болели, но, хвала Господу, пошли на поправку. Господин аббат так и говорил, что вам станет лучше. Слава милосердной Заступнице Деве Марие, так и случилось, – радостно зачастила послушница.
Из этой речи Маша поняла только одно: это действительно монастырь. Но почему его тогда называют ее домом. Новая мысль пронзила девушку: а что, если ее саму упекли в монастырь, как в каком-то дурацком фильме?! Что делают, когда отправляют в монастырь? Кажется, стригут в монахини.
Маша подняла руки, чтобы ощупать, на месте ли волосы. К счастью, на месте. Вот они пышными волнами лежат на плечах, разметались вокруг по кровати… Но постойте! У нее же каре – стрижка, едва доходящая до начала шеи!
Пальцы дрожали и путались в пышных волосах. Девушка дернула одну из прядей и почувствовала боль. Похоже, это ее собственные волосы, не парик. Но тогда выходила совсем уж полная чушь: пока она лежала без сознания, сбитая машиной, кто-то притащил ее в монастырь и полил голову чудодейственным составом для роста волос, от которого они тут же принялись расти с сумасшедшей скоростью, превращаясь в косы сказочной красавицы Рапунцель. Так что теперь она вполне сможет свешивать их из окошка какой-нибудь высокой башни, чтобы втаскивать к себе прекрасных принцев.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
