сторону пограничья. А вы не бойтесь. — Он насмешливо посмотрел на меня. — Они здесь, чтобы защитить нас. Дальше будет хуже…
Мы с Дайске переглянулись, но вскоре стало понятно, что он имел ввиду.
Передвигаться верхом становилось все труднее. В некоторых местах земли не было видно — она скрывалась за корнями деревьев, которые вились и изгибались наподобие змей.
Из-за свечей повсюду скользили неясные тени, и казалось, что корни и в самом деле шевелятся.
Судорожный вздох Дайске заставил поднять глаза от земли. Я проследил за его взглядом. Кровь застыла в жилах, когда я понял, что именно напугало обычно бесстрашного алхимика.
С огромных раскидистых деревьев свисали тела. Висельники с прижатыми к груди головами и выпавшими изо ртов языками. Они все были странного цвета — какой-то невообразимой смеси серого и синюшнего, покрытые черным лишайником.
На каждом дереве висело по пять-шесть тел. Следы тления их едва коснулись, но одежда казалась обветшалой. Они здесь давно.
Дайске шумно сглотнул, и я пришел в себя, осознавая, что остановился и уже несколько мгновений просто рассматриваю жутких висельников.
Да, я слышал легенду о том, почему этот лес называется именно так, но всегда воспринимал ее не более чем страшной сказкой.
Эта история была знакома каждому ребенку. Ею стращали непослушных детей и рассказывали во время особенно жутких гроз, чтобы нагнать страху на товарищей по выпивке. Служанки во дворце любили пугать друг дружку подобными историями.
Но я никогда не подозревал, что увижу нечто подобное своими глазами.
— Ну вы там долго стоять будете? До моста еще ехать и ехать, а времени совсем мало.
Мы с Дайске двинулись вперед, стремясь убраться из этого жуткого места, как можно дальше.
Здесь все казалось почерневшим от гари, как будто давным-давно тут бушевал пожар, от которого лес до сих пор не оправился.
Неожиданно появился туман. Он надвигался со всех сторон, окружая нас и словно преследуя.
Наш проводник начал испуганно озираться по сторонам:
— Это плохо. Очень плохо. Они любят туман… Давайте скорее.
Мы старались не отставать от него. Туман скрывал лес полностью, вплоть до макушек деревьев. Даже небо тонуло в белом мареве. Странно, но видимыми оставались только кровавые облака.
Неожиданно лес начал редеть. Казавшиеся бесконечными деревья-виселицы стояли все дальше друг от друга. Мы как раз проезжали мимо огромного трухлявого дуба, который непонятно как удерживал на себе такое количество висельников. Его ветки должны были давно обломиться под тяжестью тел, которые свисали почти до земли.
Проводник шептал какую-то молитву, Дайске что-то бубнил под нос, что мы доверились не тому, а я почему-то снова взглянул на небо. Кровавые облака исчезли, оставив только сумрак. Резко потемнело, печально завывая подул ветер.
Из тумана за нашими спинами послышался странный шум.
Проводник дернулся всем телом и обернулся, с ужасом всматриваясь в белые клубы.
— Не успели… Они уже здесь! Быстрее! — Он подстегнул громко заржавшего коня. — Осторожно, чтобы лошади не переломали ноги! Главное — добраться до моста.
Земля все так же была покрыта корнями-змеями, и это затрудняло наш путь. А странный шум за спиной становился все громче. Самым страшным было то, что мы не видели своих преследователей.
И хотя молва об этой неизвестной заразе начала распространяться по всему королевству, мало кто мог рассказать, как выглядят те, кто не дает жителям спокойно спать по ночам. Почти никто не выживал после встречи с ними.
Мы спешили, как могли. Лошади тоже чуяли опасность, норовили встать на дыбы. Проводник уже не скрываясь ругался, а Дайске пытался одновременно и направлять коня, и достать какой-то из своих порошков.
В тот самый момент, когда мы достигли границы леса, и впереди показалось поле, из тумана выступили они…
Говорили, раньше они были монахами, которые отреклись от праведной жизни. Прямо в монастыре устраивали постыдные забавы, не отказывая себе ни в вине, ни в утехах с женщинами из Дома Услады.
Никто не знает, как именно они обернулись в монстров. Кто их наказал тоже неизвестно. Ведомо только то, что их опалило страшным огнем. Он изуродовал монахов, но не лишил их жизни. Они превратились в существ, одержимых жаждой чужой крови — только она могла их накормить.
Молва наделяла их козлиными копытами и крыльями, как у летучих мышей. Кто-то говорил, что они полностью объяты пламенем. Рассказывали разное. Теперь я точно знал, что ни один рассказ даже близко не передавал того кошмара, в который превратились монахи.
Сначала из тумана показались их неестественно длинные руки, которые тянулись к нам. Потом появились головы. А после обезображенные тела полностью покинули убежище белого марева.
То, что мы увидели, невозможно было вообразить.
Они… обуглились. Жуткие существа, лишь отдаленно напоминающие человека. Их тела были покрыты влажной черной коркой, которая трескалась от каждого движения и сочилась кровью. В глазницах вместо глаз горели два раскаленных угля, а в пастях… ряды треугольных зубов, напоминающих кинжалы. Среди них мелькал длинный и острый алый язык. Их руки свисали почти до колен, а ноги выгибались в разные стороны. Они бежали, опираясь на все конечности, выворачиваясь то вверх, то вниз.
Не знаю, что было самым страшным: их вид или то, что они не издавали ни звука. Только жуткое шипение, похожее на приглушенный звериный рев.
Не смотря на изуродованные конечности, передвигались они с молниеносной скоростью.
И минута не пройдет, как они настигнут нас.
— Нужно бросать лошадей и бежать! Мы только тратим время! — Дайске оглядывался, одновременно пытаясь расшнуровать свои многочисленные мешочки с порошками.
— Не вздумай! — Проводник вел коня одним ему знакомым маршрутом, умоляю животное поспешить. — Сейчас выберемся! Без лошадей нам не выжить!
Нам в любом случае не выжить.
Лошади с трудом пробирались сквозь сплетения корней. Они громко ржали и норовили встать на дыбы, чувствуя наших преследователей.
Неожиданно один из монахов вырвался вперед и побежал, резко увеличивая скорость.
Мое сердце, кажется, увеличилось в размерах, мешая дышать и оглушая своим стуком. Я двигался последним, а значит, умереть мне суждено первым.
На несколько секунд даже стало смешно. Вся моя борьба за трон окончится здесь — в Лесу Повешенных. Отец и его министры потратят жизни, пытаясь отыскать меня. Им даже в головы не придет, как я окончил свое существование. Я усмехнулся, чувствуя спиной приближающуюся опасность. Каждый день они будут жить в ожидании моего появления, уверенные, что я смог ускользнуть от них. Им даже в головы не придет, где и как я погиб.
Что ж, даже если не займу трон, смогу хорошенько попортить их жизни. Наверное,
