- Линетт Уотсон!
Она открыла окно.
- Что все это значит?
- Совет признал тебя виновной в убийстве.
- Убийстве? О чем, черт возьми, ты говоришь?
- Ты убила мою маленькую девочку, - завопил Оскар, крепко сжимая вилы.
- Вы думаете, я имею какое-то отношение к тем детям? Я невиновна.
- Ты - ведьма, шлюха Cатаны.
- Я - викканка. Это мирная религия. Мы не приносим в жертву девочек.
- Ты можешь выйти сама или мы вытащим тебя отсюда, - заорал Фил.
Ричардсон держал факел в руке, не зная, что делать. Если она действительно была убийцей, что ж, тогда она этого заслуживает, но если она невиновна, это было бы серьезной несправедливостью. Но совет принял решение. С тех пор, как он заменил своего отца в совете, он старался быть осторожным, чтобы не взъерошить некоторые перья, и он не собирался начинать сейчас.
Линетт захлопнула окно и медленно попятилась, всхлипывая. Она знала, на что способен совет. Входная дверь с грохотом распахнулась, и в комнату ввалился совет. Оскар набросился на нее со всей силы, вонзив вилы ей в живот. Линетт закричала от боли, когда молоток разбил ей нос. Кровь взорвалась повсюду, казалось, приведя совет в неистовство, даже Ричардсона.
Ширли плоскогубцами вырвала Линетт правый глаз, а затем плюнула в окровавленную глазницу. Нож вонзился ей в шею, когда ее крики потонули в крови. Оскар повернулся к Ричардсону.
- Не стой там просто так, сожжём это святилище Cатаны.
Ричардсон опустил факел, разведя небольшие костры по всей гостиной. Совет оставил Линетт умирать на полу. Совет стоял снаружи и смотрел, как трейлер загорается. Справедливость восторжествовала.
Так продолжалось до тех пор, пока три дня спустя, возле Боснийского пруда, не было найдено еще одно тело. Внутренности маленького мальчика были аккуратно сложены рядом с ним.
Перевод: Грициан Андреев
"Голова"
Он провел весь день, разыскивая сбитых на дороге животных. Конечно, для девятнадцатилетнего парня были более здоровые занятия, такие как работа или свидания, но он не был обычным человеком. У него было одно желание в жизни, и это были трупы. Это не означает, что Саймон не был сексуально активным молодым человеком, он получал больше, чем большинство его ровесников. Просто у него были необычные вкусы. Он был некросексуалом, и ему нравилось заниматься сексом с падалью.
Первый раз был самым лучшим. Ему было всего тринадцать лет, и голова его была полна путаных мыслей. Он любил кровавые фильмы и обладал сильным сексуальным влечением... но рано понял, что его сексуальные позывы не были связаны ни с чем живым. Его возбуждали мертвецы.
Он фантазировал каждую ночь. Он мастурбировал, думая об этой холодной плоти, лишенной кислорода, о коже в различных стадиях разложения. Мужчины, женщины или животные... для него это не имело значения. Единственное требование, которое удовлетворило бы его болезненный фетиш, заключалось в том, чтобы объект был трупом. Он никогда никого не убивал - на самом деле у него никогда даже не было секса с человеком. Его любовниками были звери, сбитые и лежащие на обочине дороги, и для него шоссе 44 было оргией мертвого мяса.
Его первый сексуальный опыт был с собакой. Он увидел кишащий личинками кусок мяса, запекающийся на солнце. Резкий запах возбудил его, и он почувствовал, что эрекция в штанах может оборваться в любой момент. Саймон посмотрел на разлагающееся животное и нетерпеливо расстегнул молнию на джинсах. С того самого момента это стало зависимостью.
Конечно, никто об этом не знал. Некросексуалы - это не те, кто живет, афишируя свои пристрастия. Он жил со своими матерью и отцом в Синкоке - старой доброй общине в пригороде, но местные понятия не имели, насколько он болен.
Но сам он не считал себя психически больным. С чего бы? Кому он на самом деле причинял вред? Некрофилия - это, по сути, преступление без жертв, и он не осквернял себе подобных. Нет, он брал только тех, кого изначально выбрасывали как мусор. Он удовлетворял свои странные сексуальные позывы, используя обнаруженных им мертвых животных.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Он охотился весь день, но шоссе 44 было пусто. Он обследовал весь город и все равно вернулся ни с чем. Его внимание привлекла соседская собака, и он подумал, как легко было бы ее убить. Он мог бы разбить ей голову камнем, но нет, это было бы отвратительно. У него были свои стандарты.
За продуктовым магазином на шоссе 6 он уловил запах. Пахло смертью, и он, как ищейка, уловил ноздрями эту вонь. По мере приближения к едкому запаху его эрекция росла. Ему было интересно, что он там найдет. Открыв мусорный контейнер, он был, мягко говоря, удивлен.
Там, на куче гниющих овощей и просроченной говядины, была она. Выброшенная в мусор, чтобы ее увезли на местную свалку. Он нашел, отрубленную голову блондинки.
Саймон чуть не рухнул на землю и даже кончил в трусы, уставившись на голову. Ее лицо застыло в последние мгновения перед смертью. Мутные глаза были открыты и безучастно смотрели на него, умоляя трахнуть ее. Дрожащей рукой парень подхватил ее и засунул в свой рюкзак.
Он отвезет ее домой. Это будет особенная ночь. Сегодня вечером у него будет человек. Наконец-то у него будет первый сексуальный опыт с собственным видом и притом с женщиной.
Дважды по дороге домой ему приходилось останавливаться и мастурбировать в лесу. Он был так взволнован. Потребовалась вся его воля, чтобы не вытащить голову и не заняться с ней любовью в тишине леса. Нет, это должен был быть особенный день. Он почувствовал что-то новое... Может это любовь?
Вернувшись домой, Саймон побежал в свою спальню и бросил рюкзак на кровать. Он закрыл дверь и включил воспроизведение на своем айподе. Громкая дэт-металл музыка наполнила спальню, пока парень быстро раздевался. Он вытащил свою возлюбленную из рюкзака и положил ее на середину кровати.
Она смотрела на него снизу-вверх. Он назвал ее Лорен - какое прекрасное имя для такой красивой женщины. Саймон наклонился, прижался своими теплыми губами к ее холодным и скользнул языком внутрь.
И почувствовал, как что-то вошло ему в рот. Он был немного сумасшедшим, но не настолько, чтобы действительно поверить, что это отрубленная голова засунула свой язык в его рот. Когда Саймон отстранился, то почувствовал, что во рту все еще что-то есть. Он выплюнул таракана. Вот и все. Возбуждение было на самом пике, когда романтика закончилась. Он обхватил голову руками и вогнал свой эрегированный член в открытый рот.
С каждым сильным толчком он чувствовал себя ближе к Богу. Он испытал чувство, которого никогда не испытывали ни с собакой, ни с белкой, ни даже с гусем. Спустив в затылок, Саймон почувствовал блаженство, с которым ничто не могло сравниться.
Когда он кончил, то увидел, как сперма вытекает из отрезанной шеи. Это снова возбудило его, и на этот раз он решил попробовать кое-что другое, чему научился, трахая мертвого оленя. Он взял свой пенис и вставил его в глазницу. Хлюпающий звук, с которым глазное яблоко лопнуло под напором его члена, не дал ему продержаться и пары секунд. Он занимался сексом с головой еще шесть раз, прежде чем закончил.
Саймон лежал на своей кровати, положив голову на грудь. Смотрел на нее и ощущал что-то в своем сердце. Трепеща, он чувствовал то, что чувствовали все эти старшеклассники: любовь.
Он любил Лорен.
Саймон хотел никогда не расставаться с ней... не смотря на то, что знал - их время вместе ограничено. В этом и заключалась проблема некрофилии. Она разложится, как и все остальные, и покинет его. Он не мог смириться с этой мыслью. Ему нужно было что-то сделать.
Вонь была ужасной, хуже, чем от любого животного. Когда его родители вернутся домой, они наверняка почувствуют этот запах. Саймон знал, что ему нужно что-то предпринять, и именно тогда его осенила идея. Он мог бы отварить мясо - положить его в кастрюлю и варить, пока от головы не останется ничего, кроме черепа. Запах исчезнет, и он сможет оставить Лорен навсегда.
