Но Джульетта редко видела отца, потому что старалась не попадаться ему на глаза. Обычно она убегала из дома на рассвете, чтобы полюбоваться удивительной картиной пробуждения природы. Птички, гордо распушив хвостики, приветствовали новый день дружным щебетанием, а дикие пони вскидывали головы и начинали весело скакать в зарослях вереска. Девочке доставляло огромное удовольствие наблюдать за их играми и борьбой. Иногда пони подпускали ее к себе совсем близко, лукаво сверкая глазками, но внезапно какой-то отдаленный шум пугал их, и весь табун уносился вдаль.
Джульетта знала, как обращаться с лошадьми. В их собственной конюшне обитала лишь старая лошадь отца, но на ферме Шепедов девочка научилась ездить верхом. Она одинаково хорошо умела скакать и в седле, и без него, причем делала это ничуть не хуже сыновей Шепедов.
Когда миссис Шепед впервые увидела Джульетту верхом на большом чалом жеребце мужа, она остолбенела от ужаса. Прижавшись головой к шее огромного коня, с задравшимися до самых бедер юбками и развевающимися черными волосами девочка пронеслась по полям, словно неистовая фурия, и скрылась в роще далеко от фермы. На жеребце не было седла, и босые ноги Джульетты прижимались прямо к его мощным бокам.
От страха за ребенка миссис Шепед чуть не лишилась чувств. В ее воображении сразу же возникла картина: она идет в дом сэра Джорджа и леди Вестовер с безжизненным телом их дочери на руках. Сэр Джордж — судья, он повесит ее мужа за то, что Джульетта мчалась на коне Шепедов, их прогонят отсюда, их дети будут умирать от голода… С замирающим сердцем женщина ждала, когда раздастся крик и шум падения. Но вскоре послышался приближающийся топот копыт. Это кто-то спешит сообщить ей о несчастии! Миссис Шепед крепко зажмурилась.
— Доброе утро, мэм! Какой сегодня чудесный день!
Широко раскрыв глаза, миссис Шепед недоверчиво смотрела на раскрасневшееся личико, окруженное спутанными завитками волос. Наконец она выдохнула:
— Никогда… никогда больше не делай этого!
— Чего не делать, мэм?
— Не езди на этом ужасном животном, — и миссис Шепед махнула дрожащей рукой в сторону жеребца.
— Простите, мэм, но я сделала это с разрешения Билли. Я не причинила коню никакого вреда! Он очень послушен.
— Я думала не о нем, а о тебе, юная леди. Что, если бы ты свалилась с этого великана? Как бы я объяснила это твоему отцу?
Джульетта пожала плечами, задумавшись о чем-то.
— Сомневаюсь, что подобное известие побеспокоило бы его, — произнесла она равнодушно, но, взглянув на бледное лицо миссис Шепед почувствовала себя неловко.
Девочка легко спрыгнула с коня и обняла фермершу за плечи.
— Простите меня! Я не думала, что это так встревожит вас. Если вы не хотите, я никогда больше не сяду на него.
— Дорогая, я не против того, чтобы ты ездила верхом, но молодая леди должна делать это в седле и в подходящем платье. Неприлично показывать… свое тело и так бешено носиться!
Джульетта кисло улыбнулась.
— Да, мэм, но… порой мне очень хочется умчаться куда-нибудь очертя голову или сгореть в огне! Я так стыжусь нашей бедности, того, что мне нечего надеть, что завыла бы от безысходности.
Глаза Джульетты потемнели, и в них загорелось такое пламя, что миссис Шепед вновь охватил страх. Такое же выражение лица бывало у сэра Джорджа, когда он был молод, а миссис Шепед была девчонкой. Вся деревня знала о диких и безрассудных выходках молодого Вестовера; говорили, что и после женитьбы он ничуть не изменился. А это его дочь! «Только бы ей удалось унаследовать характер матери!» — подумала миссис Шепед. Моля об этом бога, она понимала, что делает это напрасно, молитвы не будут услышаны: девочка была копией отца, и в ее жилах явно преобладала кровь Вестоверов. Серые глаза на нежном личике чем-то напоминали дикого лесного зверька: они были полны жизни, но еще не знакомы с ее законами. Джульетта могла оказаться в плену своих диких желаний, но миссис Шепед утешала себя мыслью о том, что она была еще и дочерью леди Вестовер. Вполне возможно, что сэр Джордж допьется до того, что ляжет в могилу раньше срока; а если он сделает такое одолжение, леди Вестовер сможет снова стать такой достойной женщиной, какой была прежде, и сумеет повлиять на дочь должным образом.
* * *
В том, что касалось шитья, миссис Шепед неправильно судила о леди Вестовер: шить она научилась прекрасно и передала это умение дочери. Отсутствие платьев и нежелание обращаться с просьбами к сэру Джорджу привело к тому, что мать и дочь в совершенстве овладели искусством чинить и перешивать свои наряды.
Джульетте скоро должно было исполниться шестнадцать, и она уже не могла смотреть на дочерей миссис Шепед без зависти. Младшей девочке было пять лет, и она щеголяла в новых летних платьицах из набивного ситца и муслина, а мальчики ходили в сшитых дома, но отлично скроенных курточках.
Собственный гардероб Джульетты составляли несколько платьев из прочной материи темных тонов. Швы на них много раз распарывались, вставлялись разные клинья, но все же настало время, когда дальнейшие переделки стали невозможны — девочка просто переросла все платья.
— Мама, это бесполезно, — с горечью говорила она, с трудом снимая платье, жавшее в подмышках и больно давившее на округлившуюся грудь, — придется просить денег у папы. Он, конечно, не сможет отказать, когда увидит, что я вдруг из всего выросла.
Джульетта стояла в нижнем белье, с ненавистью глядя на старое платье, и леди Вестовер внезапно поняла, что ее ребенок перестал быть той тонкой тростинкой, которую она привыкла видеть. В тесной изношенной сорочке стояла юная расцветающая женщина — под грубой тканью угадывались крепкие груди, панталоны обтягивали стройные бедра и оставляли открытыми смуглые икры и аккуратные лодыжки. Лицо Джульетты обрамляли взлохмаченные переодеванием темные завитки волос, а потемневшие серые глаза горели от нетерпения.
Леди Вестовер издала какой-то странный звук и закрыла лицо руками. Она представила себе, как эта великолепная кожа покроется уродливыми шрамами. Только бы сэр Джордж не выдал дочь за одного из своих богатых друзей! Он и ее сумеет использовать ради собственной выгоды.
— О господи, — прошептала женщина, — этого не должно произойти!
Джульетта взглянула на нее.
— Что ты сказала, мама?
— Ничего, детка, — ответила та, с беспокойством оглянувшись на дверь, хотя хорошо знала, что в эту минуту в доме никого не было.
В последнее время ее муж находил себе все новые и новые увеселения, при которых леди Вестовер никогда не присутствовала — они не были предназначены для благородных дам, — но благодаря которым сэр Джордж давно не наведывался в ее спальню. Он всегда был игроком и физически сильным мужчиной, который любил поразвлечься. После свадьбы они оба испытали разочарование. Сэр Джордж — человек, в постели которого перебывали почти все девки графства, и не без помощи которого на свет появилось несколько младенцев, — никак не мог понять, почему его изящная робкая жена не смогла произвести обильное потомство. Всего один ребенок — да и тот лишь жалкая девчонка! Такое оскорбление своих мужских достоинств он никогда не смог простить жене, за что она и страдала бесконечно от его тяжелой руки. А леди Вестовер давно уже не надеялась ни на что хорошее — страх стал ее постоянным спутником.
