Собственно говоря, до появления трудов В. Суворова так оно и было. Запад отдавал должное Советскому Союзу за то, что он разгромил Гитлера (или помог его разгромить, по американской версии), и никого особо не волновало, был ли удар Гитлера по СССР превентивным или чисто агрессивным.
Так что, если бы Владимир Богданович «доказал» только то, что Сталин собирался напасть на Германию в 1941 году, никто на его труды особого внимания не обратил. Но дело в том, что он взялся доказать нечто другое — Советский Союз подготовил и развязал Вторую мировую войну. А это уже серьезно.
Логика В. Суворова такова: Советский Союз на протяжении всей своей истории мечтал завоевать весь мир. Поскольку сделать это своими руками большевики не могли, они разработали хитрый план с «Ледоколом Революции».
Вот цитаты:
«Сталин понимал, что Европа уязвима только в случае войны и что Ледокол Революции сможет сделать Европу уязвимой. Адольф Гитлер, не сознавая того, расчищал путь мировому коммунизму». («Ледокол». Предисловие.) «Это Сталин помогал привести Гитлера к власти и сделать из Гитлера настоящий Ледокол Революции. Это Сталин толкал Ледокол Революции на Европу. Это Сталин требовал от французских и других коммунистов не мешать Ледоколу ломать Европу. Это Сталин снабжал Ледокол всем необходимым для победоносного движения вперед». («Ледокол». Гл. 29.)
Основные тезисы страшного сталинского плана, который сумел разгадать Владимир Богданович, таковы:
Привести в Германии к власти сильного и агрессивного лидера (Гитлера). («Ледокол». Предисловие.)
Помочь Германии восстановить свою армию. («Последняя республика». Гл. 4.)
Втравить этого лидера в войну с Западом. («Ледокол». Гл. 4, 5.)
Всячески усыпить любые подозрения Гитлера относительно намерений СССР. («Ледокол». Гл. 6.)
Дать Германии как следует увязнуть в этой войне. («Ледокол». Гл. 6.)
Нанести Германии удар в спину. («Ледокол». Гл. 19.)
В скобках указаны главы, в которых В. Суворов наиболее четко сформулировал тот или иной тезис. Доказывает же их верность он на протяжении всех своих шести книг. Вот с этой системой доказательств нам и предстоит разбираться.
Начнем с конца.
Глава 1
КУДА ЦЕЛИЛСЯ СТАЛИН
Гитлер считал советское вторжение неизбежным, но он не ожидал его в ближайшие недели. Германские войска отвлекались на проведение второстепенных операций, а начало «Барбароссы» откладывалось.
В. Суворов. «Ледокол»
1
В последней, 33-й главе «Ледокола» В. Суворов описывает такую гипотетическую ситуацию: Гитлер в очередной раз перенес срок начала превентивной войны против СССР, поэтому Сталин смог, как и планировал, начать войну первым. Далее следует красочное описание той войны, которая должна была начаться по планам кремлевских поджигателей.
Надо сказать, что эта глава обычно ускользает от внимания как критиков Владимира Богдановича, так и его сторонников, и совершенно напрасно. Смотрите сами: в главах, посвященных чисто военной тематике, В. Суворов описывает масштабные приготовления к коварному удару в спину Германии. Рассказывает, какие для этого создавались самолеты и танки, где сосредоточивались войска и так далее. И все это делалось по какому-то заранее подготовленному плану. Но, как говорил кто-то из великих, любой план действует до первого соприкосновения с противником. Из этого следует, что именно в ходе первого столкновения нужно нанести противнику максимальный урон. Желательно вообще разгромить его главные силы до того, как он начнет как-то реагировать на ваши действия. По словам Владимира Богдановича, именно такой план и был разработан в Генштабе РККА накануне войны. И в этом плане было предусмотрено абсолютно все, вплоть до переодевания бойцов в кожаные сапоги и раздачи в комплекте с ними русско-немецких разговорников. Ну а в 33-й главе В. Суворов описывает, как этот план должен был претворяться в жизнь. Причем основное внимание он уделяет как раз действиям РККА в первые часы и дни, то есть как раз в то время, когда и должен был решиться весь исход войны. Стало быть, и нам следует обратить внимание на эту главу.
Попробуем прочитать ее внимательно и сопоставим написанное в ней с тем, что Владимир Богданович пишет в других книгах.
2
«Первый артиллерийский залп минута в минуту совпал с моментом, когда тысячи советских самолетов пересекли государственную границу. Германские аэродромы расположены крайне неудачно — у самой границы, у германских летчиков нет времени поднять свои самолеты в воздух. На германских аэродромах собрано огромное количество самолетов. Они стоят крылом к крылу, и пожар на одном распространяется на соседние, как огонь в спичечной коробке (выделено мной. — В.В.).
Над аэродромами черными столбами дым. Эти черные столбы — ориентир для советских самолетов, которые идут волна за волной. С германских аэродромов успели подняться в воздух лишь немногие самолеты. Германским летчикам категорически запрещалось открывать огонь по советским самолетам, но некоторые летчики, вопреки запрету командования, вступают в бой, уничтожают советские самолеты, а расстреляв все патроны, идут в последнюю самоубийственную атаку лобовым тараном». («Ледокол». Гл. 33.)
Сразу же задаемся вопросом, почему германские аэродромы расположены у самой границы? И зачем на них собрано громадное количество самолетов, стоящих крыло к крылу?
Тут нам нужно обратить внимание на то, как действовало, по утверждению В. Суворова, советское командование накануне войны.
«Одновременно с переброской войск шло интенсивное перебазирование авиации. Авиационные дивизии и полки небольшими группами в темное время суток под видом учений перебрасывались на аэродромы, некоторые из которых находились ближе чем 10 км от границы». («Ледокол». Гл. 22.)
«Жуков выдвинул аэродромы к самым границам и сосредоточил на них по сто, иногда и по двести самолетов». («День М». Гл. 5.)
Как вы понимаете, самолеты перебазируются на приграничные аэродромы для нападения на Германию. Для сомневающихся В. Суворов повторяет: «Приграничные аэродромы забиты самолетами — это не для отражения агрессии». («Последняя республика». Гл. 9.)
Что же нужно было делать для подготовки к отражению агрессии? Точных указаний я у Владимира Богдановича не нашел, зато обнаружил указания, что не нужно было делать: «И следовало авиацию на приграничных аэродромах не держать огромными массами, тогда бы она не попала под первый удар. А Жуков ее согнал на приграничные аэродромы чудовищными толпами». («Очищение». Гл. 21.)
То есть готовясь к обороне, свою авиацию нужно держать на некотором удалении от границы, тогда противник не сможет ее уничтожить внезапным ударом. И только если сам готовишь внезапный удар по противнику, самолеты нужно придвигать к границам. И никаких других вариантов теория Владимира Богдановича не предусматривает.
Таким образом, сосредоточение германской авиации у наших границ возможно только в одном случае — если Германия собирается напасть на СССР. О чем, собственно говоря, и написано в начале 33-й главы «Ледокола».
А если бы немцы собирались обороняться? Владимир Богданович сам говорит, что в этом случае аэродромы придвигать к границе не стоит. Стало быть, немцы оттянули бы их подальше от границы, чтобы при внезапном нападении было время поднять по тревоге авиацию в воздух и разбить вторгшегося в воздушное пространство врага. Но ведь могла сложиться и такая ситуация (точнее, должна была сложиться), когда немецких аэродромов вообще не было бы в радиусе действия советской фронтовой авиации. Это «если бы лучшие германские силы ушли с материка в Африку и на Британские острова». («Ледокол». Гл. 29.)
Что же получается, с одной стороны, В. Суворов пишет: «Уставы советской истребительной и бомбардировочной авиации ориентировали советских летчиков на проведение одной грандиозной внезапной наступательной операции, в которой советская авиация одним ударом накроет всю авиацию противника на аэродромах и захватит господство в воздухе». («Ледокол». Гл. 3.) С другой стороны, он же утверждает: «…руками Гитлера Сталин сокрушил Европу и теперь готовит внезапный удар в спину Германии (выделено мной. — В.В.)». («Ледокол». Гл.19.)
Однако основная масса авиации должна быть не там, где у Германии спина, а там, куда смотрит ее лицо. Летом 1941 года Гитлер повернулся лицом к СССР, и авиация тут же начала перебазирование на Восток. А если бы Гитлер продолжал стоять спиной к Сталину, а то и вовсе ушел бы в Африку и на Британские острова, основная масса германских самолетов никак не могла бы оказаться у наших границ.
В этом случае советская авиация, несмотря на свои ужасно агрессивные уставы, никак не могла захватить господство в воздухе в ходе одной грандиозной наступательной операции. То есть для «удара в спину Германии» советская авиация явно не годилась.
