Четыре стража с копьями тут же вытянулись в струнку при его появлении. Флавий Сет стоял неподалёку с совершенно мрачным видом. Глядя на него, Крисп жёстко произнёс адресуя свои слова страже:
— В следующий раз убейте любого, кто попытается без позволения войти ко мне!
— Цезарь! — раздались в ответ ровные голоса. Приказ был понят и принят стражами.
Крисп заметил бледность на лице Флавия Сета. Он знал что тот доводится ему родственником, но по какой линии не имел представления, да и не имел желания выяснять это обстоятельство. Он лишь вытянул вперёд руку.
Повинуясь этому жесту, Флавий Сет, подошёл и вручил ему послание императора. Он с некоторым злорадством смотрел на то с какой небрежностью сломал императорскую печать Крисп. Пока Крисп читал, Флавий Сет, вот уже в который раз бросил взгляд на большое количество палаток. Их здесь было не меньше ста. Они шли в три ряда.
Через определённые промежутки в песок были вбиты знамёна с Римским Орлом и «белым Единорогом», символом двенадцатого легиона. Они гордо стояли прямо перед палатками под неусыпным наблюдением одного или двух легионеров. Само расположение лагеря с первого взгляда поразило императорского посланника. Несмотря на непосредственную близость моря, лагерь был расположен в боевых порядках. Три ряда, как правило, определяли тактику римлян. Первый ряд занимали наиболее молодые воины, второй — испытанные в бою, а третий — ветераны. Это не считая частокола и усиленной охраны, которая тщательно проверяла весь берег и пространство позади лагеря. Такая предусмотрительность исключала любую внезапность нападения. И эти меры были предприняты несмотря на то обстоятельство, что в непосредственной близости от берега стоял на якоре весь Римский флот. Около двухсот боевых кораблей, среди которых преобладали триеры, но были также Пентеры и Гексеры, мерно покачивались на волнах, наглухо перекрывая подходы к заливу.
Однако вид кораблей не столь впечатлял Флавия Сета, как вид легиона. Он долгие годы мечтал получить командование над одним из легионов, но так и не сумел добиться своей цели. По этой причине едва ли не с откровенной завистью оглядывал палатки.
Особая любовь наместника Галии к двенадцатому легиону была известна всему Риму, как и преданность легиона Криспу. И стоило ли удивляться, видя гордого Единорога рядом с шатром наместника. Все эти мысли проносились в голове Флавия Сета до той поры пока он не увидел седовласого мужчину в боевом облачении. Он узнал его. Это был командующий двенадцатым легионом, Квирин. Квирин принадлежал к старинному роду римских патрициев и был известен как человек необыкновенного мужества и храбрости. За его плечами были десятки походов и сотни сражений. Этот человек был уважаем многими. Флавий встретил его приход кивком и короткими словами:
— Легат. Рад видеть тебя в полном здравии.
— Видно и тебя Боги берегут, трибун, — с неуловимой насмешливостью ответил Квирин.
Вслед за приветствиями раздался озабоченный голос Криспа.
— Этот приказ большая ошибка!
Флавий Сет с откровенным изумлением смотрел на то, как Крисп сворачивает послание.
— Это же приказ императора. Он не может быть ошибкой, — выдохнул Флавий Сет.
— Может. Все ошибаются. Возвращайся в Рим и передай на словах, что я сам решу, как следует поступить!
Крисп сделал движение рукой показывая что разговор закончен. Флавию Сету, не понадобилось повторять два раза. Испытывая в душе ликование, он немедленно поспешил в сторону своего коня.
— Мятеж против императора? — негромко произнёс Квирин наблюдая за поспешным бегством трибуна.
— Едва ли? — ответил Крисп протягивая ему послание.
Прочитав его, Квирин устремил удивлённый взгляд на Криспа.
— Я не вижу ошибки. Решение предсказуемое и правильное, учитывая то обстоятельство, что на нас движется флот Лициния из 400 кораблей. Мы просто обязаны отступить, иначе флот будет истреблён.
— Император назначил меня командующим флотом, — спокойно ответил Крисп забирая у Квирина послание, — и я буду принимать решение.
— Стоит ли рисковать, Крисп? Если ты совершишь ошибку… — многозначительный взгляд Квирина досказал остальное. Крисп невесело усмехнулся.
— Лучше уж так, чем положение в котором мы окажемся подчинившись приказу. Если мы отступим, Лициний захватит Византий и закроет пролив. Наши армии окажутся под ударами и с Севера и с Юга. И вдоль всей полосы будущих сражений будет курсировать вражеский флот. Какой прок тогда вообще от нашего флота? Мы сами себя поставим в безнадёжное положение. Единственный выход — дать сражение. Мы постараемся задержать их, а ты тем временем отведёшь легион в Византий.
— Неплохой план, — не мог не согласиться Квирин. — Но всё же я настоятельно советую подумать. В случае поражения тебя никто не простит. Слишком много людей при дворе завидуют твоей славе. А если одержишь победу, будет ещё хуже.
— Мне нет до них дела. Я лишь хочу служить Риму и своему отцу.
— Пожалуй я повторю твои слова прибавив к ним и тебя!
После слов Квирина раздался лёгкий смех. Они обменялись рукопожатием свойственным легионерам и понятными для обоих взглядами. После чего снова раздался голос Квирина:
— И когда приступаем к…мятежу?
— Похоже, уже приступили, — пробормотал Крисп наблюдая за лодкой которая стремительно приближалась к берегу. И он оказался прав. Едва лодка причалила к берегу, ему сообщили неприятную новость, о которой его предупреждал император.
Глава 2
Спустя некоторое время оба, и Крисп, и Квирин, опёршись на борт, вглядывались вперёд. Особенно напряжённым выглядел Крисп. Он с неослабным вниманием следил за передвижениями вражеского флота.
Количество судов внушало ему тревогу, но не такую сильную как оснащение судов. Видимо, Лициний отлично подготовился к встрече. Даже отсюда было хорошо заметно, насколько превосходят их враги. Повсюду катапульты и Баллисты. Груды ядер…и очень много солдат. Вся эта громада остановилась. Но не просто, а выстроившись в десять ровных рядов и тем самым обхватив весь залив. Десять рядов. В каждом не менее сорока боевых судов. Как и следовало ожидать, все корабли располагались по принципу «от сильного к слабому».
Впереди каждого ряда находилась пентера. Десять пентер против двоих. Преимущество…слишком явное.
Лициний приготовился на славу. Расстояние между рядами достаточное для прохода даже для такого судна, как пентера. Словно в ответ на свои мысли, он услышал голос Квирина:
— Представил что будет, если между этими рядами пустить наши судна. Перемелют как зерно на мельнице. Даже следа не останется.
