Улица встретила жутким холодом. Тут Александр вспомнил, что забыл закрыть окно в гостиной. Снова подъем наверх. Отворив замок он прошёл по дому прямо в обуви и закрыл окно. Снова процедура по закрытию двери, спуску по лестничным пролётам. 8.30 – это значит, что Александр уже опаздывает.
Не страшно, конечно, опаздывает, но всё равно неприятно.
На автобусной остановке уже стояли люди. Какая-то тётка с клетчатой сумкой, пожилой интеллигентного вида дядя, молодая девушка в несезонной курточке, а теперь ещё и Витковский, у которого до онемения замёрзла левая нога. Ему следовало не экономить на обуви этой осенью…
Медленно подъехал автобус.
В забитой народом «однёрке» Александр кое-как протиснулся в центр и зацепился рукой за держатель. Автобус тронулся. Привычно и безапелляционно прошедшая сквозь толпу крупногабаритная контролёрша получила от Александра свои восемнадцать рублей.
Где-то на десятой минуте пути у Витковского закружилась голова.
«Перегаром воняет от того мужика…» – скользнул он взглядом по лицам прижатых друг другу людей. – «А той барышне не помешало бы зубы почистить…»
Прикрыв глаза Александр терпеливо ждал, когда же он наконец-то доедет до работы.
Эта пытка общественным транспортом закончилась через двадцать минут, хотя по ощущениям прошли душные часы…
9.05. Александр заспешил к офису, мимо спешащего него проехал старый японский внедорожник директора. Директор, Андропов Степан Ильич, неодобрительно глянул на Александра, из-за чего тот ускорил шаг.
Головокружение после автобуса никуда не ушло, а от физической активности наоборот усилилось.
Когда Александр кивнул единственному охраннику в фойе первого этажа, в глазах начало двоиться.
Поднявшись на белорусском лифте на третий этаж, Витковский вошёл в офис, протёр ноги об коврик, хотя это следовало сделать ещё в фойе, затем с некоторым затруднением снял куртку, кивнул проходящему Фёдору, IT-шнику компании, неловко улыбнулся Маргарите, секретарю директора, затем прошёл в свой кабинет, повесил куртку и шапку на вешалку, отодвинул стул за рабочим столом, сел, наклонился, нажал кнопку включения компьютера, упал головой на клавиатуру и умер.
***Патологоанатомическое отделение на Металлургов, 5***
– Пиши, студент. – пожилой дядька в хирургическом костюме, облачённый дополнительно в специальный фартук и защитный лицевой щиток, наставительно ткнул в сторону помощника захватом, в котором сжимал фрагмент сосуда. – Мешотчатая аневризма развилки средней мозговой артерии. Смерть наступила в результате разрыва мешочка и последовавшего за этим кровоизлияния в мозг. М-да… Парень ходил с бомбой в голове…
– В смысле? – не понял студент.
– В коромысле! – отложив захват с фрагментом сосуда, дядька поднял с подноса для инструментов пинцет с зажатой в нём сигаретой.
«Сигареты какое-то говно, что-то вроде „Черри“ или как-то там». – подумал помощник. – «Зачем он их курит вообще? Неужели ничего лучше не нашел?»
– Говорю тебе как жертве нашего всё ухудшающегося и ухудшающегося образования… – выдохнув колечко, продолжил патологоанатом. – Аневризма сосудов головного мозга – это бомба замедленного действия. Она может лопнуть в любой момент. Вот этот вот гусь когда на работу только зашёл, уже, считай, мёртвый был. Сегодня или завтра должна была лопнуть. Как видишь, сегодня. Заполни все бумаги, а я пойду бутеры сделаю. Будешь?
– Нет, спасибо. – покачал головой помощник. – «Вот что за жизнь? Ходишь-ходишь на работу-домой, никому не мешаешь, платишь налоги, а потом бац – аневризма. Ещё и в штаны наложить можно, как этот…»
***Дом Александра***
Тело брата Валерия обмыли, переодели в чистое. Старую одежду его вернули, всю, за исключением штанов и нижнего белья.
Валерий только что вернулся из ЗАГСа, где получил на руки свидетельство о смерти. Грустно всё это: он уже неделю в городе, а даже не поговорил с единственным родным братом. Всё мыкался возле бывшей своей квартиры и пытался поговорить с женой и детьми.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Дома лежала серьезная заначка брата, лет шесть назад он говорил, что хочет… хотел купить машину, вот на них Валерий и начал организацию похорон. Хоть Сашка и говорил чтобы его кремировали, но этого не будет. Похоронят его как положено, по-православному.
На покойного брата надели его самый лучший костюм, тот самый, который он надевал по особым торжествам, из которых последним была свадьба Валерия.
Валерий и не знал, что костюм разрезают в области спины, чтобы хоть как-то надеть его на окоченевшего покойника.
Было печально видеть брата… таким.
Гроб Валерий купил один из лучших. Дубовый, с оцинковкой. Если развалится под весом земли, то точно не в ближайшие лет пятьдесят. Собственно, на гроб и ушла большая часть заначки.
Приехал поп, которому пришлось отстегнуть часть Сашкиной заначки. Отпевание произошло штатно, поп сделал свою работу и отъехал по каким-то делам, пообещав прибыть на кладбище ровно в 11.00.
Был заказан катафалк, автобус для немногочисленных желающих посетить похороны, Валера даже не пожалел денег на двух плакальщиц, которые уже начали делать свою работу.
Так и поехали. Кладбище было не так далеко от дома, Сашку дольше в морг везли. По Орджоникидзе доехали до съезда, а там и кладбище показалось.
Пятеро работяг выкопали могилу за связку дров и пять бутылок водки. Дрова они пустили на размораживание промёрзшей почвы, а две бутылки водки использовали в качестве допинга.
Утро выдалось чрезвычайно холодное. Приехал поп, которого пришлось ждать лишних двадцать минут.
Батюшка прочитал молитву, затем быстро опустили гроб, люди церемониально побросали землю на крышку, плакальщицы профессионально поплакали, кто-то что-то сказал, а затем все погрузились в автобус и поехали в арендованное для поминок кафе.
Валера же остался у могилы брата.
– Эх, что же ты так…
Постояв около двадцати минут, Валерий дал знак мужикам и те начали закапывать могилу.
Приехав к кафе «Тюльпан» на арендованной в каршеринге машине, Валерий увидел пустой автобус и катафалк.
– Парни, вот вам за услуги. – протянул Валерий заранее заготовленные деньги.
– Соболезную, Валера. – произнёс Гоша, бывший сокамерник.
– Ага, спасибо. – ответил Валерий и направился внутрь кафе.
Тут люди-то собрались практически случайные. Однокурсники Саши большей частью не пришли, он с ними не особо общался, одноклассников и того меньше. Пришли малознакомые люди, в основном чтобы пожрать. Фактически, для них всё это затевалось только ради вот этой части похорон. У Валеры стало одновременно гадко и грустно на душе.
Спустя неделю на кладбище привезли могильную плиту.
И это был конец?
Часть первая
Глава первая. Пластмассовый бульдозер
Александр как-то понял, что умер.
Он ведь стал мёртвым не сразу в тот момент, когда врезался лицом в старую клавиатуру. Он видел только клавиши «OЩ», «PЗ», «LД» и «:;Ж» краем глаза. Пытался вдохнуть, но не получалось. Ощутил, как его сердце остановилось, а затем настало неземное облегчение.
И уже как-то со стороны увидел, что его пару раз ткнул колпачком ручки IT-шник Фёдор, затем подошёл САМ директор и что-то грозно выговаривал его трупу. Затем кто-то догадался позвонить в скорую, приехало два усталых фельдшера, проверили пульс, приложили зеркальце ко рту уже точно мёртвого Александра, сообщили новости его коллегам, отчего те перепугались и забегали по офису.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
Мириться с таким финалом не хотелось, поэтому Александр, ощутивший способность перемещаться, рванул к своему телу. Может, получиться ожить?
Его «засосало» обратно в тело. Темнота. Ничего не ощущалось. Просто темнота.
Никаких чувств, никаких звуков, ничего. Наверное, это и есть смерть.
Неизвестно, сколько времени прошло. Когда абсолютно ничего не чувствуешь, времени как бы нет.
