Читаем без скачивания Входите вратами тесными - Эдуард Богуш

Теща в мягкой, почти игровой форме принялась за культурное и эстетическое воспитание зятя. Благо, что времени для этого было достаточно. После суток дежурства у Николая было целых три выходных дня. Один из них он посвящал традиционной в этих местах рыбалке, другой хозяйственным делам, а третий выделял на культурную программу. Такое распределение времени носило весьма условный характер и в случае надобности акценты смещались в любую сторону. А пробелов у технаря из провинции по части культуры было более чем достаточно. Рос Николай в сельской многодетной семье, на помощь родителей рассчитывать не приходилось, так что не до культуры, хотя пользу от неё он никогда не отрицал.

Теща работала заведующей местной библиотекой. Примерно через два месяца после свадьбы, по библиотечным альбомным репродукциям он уже неплохо отличал русских художников от советских, а импрессионистов от модернистов. Вскоре Николай познакомился с лучшим киевским театральным репертуаром. Наконец, по рекомендации тещи прочитал «Братья Карамазовы» и «Анну Каренину», на «Идиота» сил не хватило. Образ рафинированного русского интеллигента, блуждающего по одному ему понятным нравственным коридорам, был Николаю крайне антипатичен. Его героем был человек активный, сам пробивающий себе дорогу, эдакий Мартин Иден, на худой конец Лопахин из «Вишневого сада». Несколько раз теща вывозила их с Наташей в Ленинград и Москву. Днем они гуляли по музеям и паркам, а вечером по традиции шли в театр.

Эх, Зинаида Львовна, Зинаида Львовна! Если б вы знали, как сильно и искренне горевал о вашей безвременной кончине ефрейтор Зайцев в далеких лесах Подмосковья, и как ваша смерть впоследствии спутала карты в практически безупречном жизненном пасьянсе молодого инженера.

Вернувшись из армии, Николай с женой, чтоб заполнить возникший, в связи со смертью Зинаиды Львовны семейный энергетический вакуум, вплотную, занялись проектом «внуки для деда».

Необходимо отметить, в чём именно был расчет Николая в браке с Натальей. Особенностью восхождения по иерархической лестнице на крупных энергетических объектах таких, как электростанция, был в том, что любая большая производственная карьера начиналась с самого низу. То есть все руководители цехов и служб начинали либо с электромонтёра, либо с обходчика турбины, в зависимости от того по какой специальности молодой человек начинал свою работу в энергетике. Начинать-то все начинают одинаково, а вот дальше как?…

А дальше кто как сможет. То есть, либо за счет таланта и трудолюбия, либо… за счет других факторов, а можно и то и другое. Но на станционной карьере амбициозные планы Николая не заканчивались. По его подсчётам, тесть, как молодой и перспективный номенклатурный кадр, рано или поздно, должен пойти на повышение в столицу. А там…фантазия рисовала совсем иной расклад.

Всё складывалось, как и рассчитывал Николай. За первые два года он прошел сразу три служебные ступеньки, от дежурного монтера систем обеспечения собственных нужд станции до старшего дежурного монтера главной схемы энергоблока. Впереди маячила должность дежурного инженера, а там и до начальника смены рукой подать. И все б оно хорошо, если б не зависть окружающих. А зависть страшная вещь! Если б она разрушала только тех, кто завидует, не спит ночами и брызжет проклятьями, как об этом повествуют учебники по эзотерике, но она, сука такая, рано или поздно, настигает того, кому завидуют.

Естественно, Николаю было плевать на завистников. Более того, он с удовольствием подпитывался энергией, которую теряли эти шептуны по кулуарам и кухням. Ибо со стороны всё выглядело безупречно: молодой толковый работник, вовремя сдающий все экзамены и допуски к оборудованию, неоднократно получающий благодарности от руководства за хорошую работу, быстро растет по служебной лестнице. А кому ещё расти? Тем, кто эти благодарности не получает, что ли?

И в семье дела шли хорошо. Дочь подросла, стали думать о втором ребенке. Тем более, что денег было более чем достаточно. Сразу после рождения сына, так уж совпало, тестя назначили главным инженером, то есть вторым человеком не только на станции, но и во всём поселке энергетиков. А вскоре и зять стал начальником смены энергоблока. Теперь Николай сидел в чистой одежде перед пультом управления и отдавал распоряжения тем, у кого такого тестя не было. Весь путь от простого монтера до начальника смены занял чуть больше четырех лет, не считая полутора лет армии.

Планы сбывались, причем на много быстрее чем Николай рассчитывал. На десятилетии встречи выпускников института из всего курса только один парень сделал подобную карьеру, он стал главным инженером сахарного завода. Уважение сокурсников стало приятным бонусом. Вот только лучшего друга, с которым они пять лет учёбы почти не расставались, Серёги Николаенко, на встрече не было. Ни на пять, ни на десять лет окончания института он не явился.

Они познакомились прямо на вступительных экзаменах. Судьба свела Сергея и Николая на письменном по математике. Коля давно решил свой вариант и откровенно скучал. Можно было досрочно сдать работу и уйти домой, но он стеснялся, а точнее боялся, что экзаменаторы неправильно поймут. Сосед явно мучился над последней задачей в своем билете, а без решения задачи ему светила только тройка. В советское время поступить в институт получив тройку на одном из экзаменов, все равно, что третью даму в преферанс разыграть, то есть, шанс есть, но очень призрачный.

Экзамен шел в огромной аудитории. Внизу находилась кафедра, а места для студентов в амфитеатре. Абитуриентов рассаживали через одно место. Зрение у Николая отличное. Сосед взглядом просил помощи. Николай кивнул. Сосед развернул билет, и Николай прочитал условие задачи. Риск велик, ибо всех предупредили, что за подобные дела выгоняют. Но, где риск там игра, а игра – это всегда интересно.

Сейчас в это сложно поверить, но это факт. Советские абитуриенты не смотрели друг на друга, как на конкурентов, наоборот, было чувство братства и взаимопомощи. Эх, юность, юность! Только тебе свойственна чистота души и помыслов. В юности желание постигать мир и радоваться общению гораздо сильнее, чем расчетливость и меркантильность. И куда оно с годами исчезает?

Ах, да, заботы о хлебе насущном, о потомстве и так далее. Считается, что именно они, эти самые заботы, заставляют человека хитрить, ловчить, толкаться локтями, идти по головам, а главное не замечать собственной подлости. Но, как ни банально это прозвучит, рано или поздно за каждый компромисс с совестью надо расплачиваться.

Так вот, математическая задача, которую сосед по парте просил решить, оказалась знакомой. Эту задачу со всеми данными экзаменаторы взяли из учебника, по которому Николай готовился к вступительным экзаменам. Через пять минут черновик с решением уже лежал перед соседом. С тех пор и, практически, до самой защиты дипломного проекта Николай с Сергеем были неразлучны. После окончания института Сергей распределился на один из киевских заводов мастером. Какое-то время друзья перезванивались, затем ушли в армию и… там друг друга потеряли. Николай попал в подмосковные леса, а след Сергея терялся под Псковом.

Сергей проявился в девяносто втором, когда отмечали пятнадцать лет окончания института. Смуглый, худощавый в прекрасной физической форме. О себе молчал, сказал только, что до сих пор не женат, работает не по специальности в одной внешнеторговской фирме. Одет был шикарно, значит, не врал, но и на откровенные разговоры не шел. Со всеми здоровался, потусовался в вестибюле с педагогами, но в ресторане его не было.

«Ну и хрен с ним! – подумал тогда Николай, – тоже мне друг, пять лет водку пили по бабам бегали, а через пятнадцать лет явился, даже поговорить не захотел». Николай с большой неприязнью вспоминал последнюю встречу с Сергеем. У них в институте даже прозвище было «два кола», так как он – Николай, а фамилия Сергея Николаенко.

Каждый раз, когда Коля шел на годовщину встречи выпускников, ему представлялось, что они с Серегой, как два закадычных друга завалятся куда-нибудь после ресторана, отмочат какую-нибудь пьяную и смешную штуку, договорятся в будущем съездить отдохнуть, и вообще… расслабятся по полной! А Серега явился на мгновение и исчез. Вежливый такой, элегантный, «да, да… нет, нет… я сейчас…» только его и видели. Сволочь!

Хотя какое он имел право судить Сергея. Сам-то на встречи ходил не столько с однокурсниками повидаться, сколько увидеть Галину, Галочку – свою первую и незабываемую любовь. Все три их встречи, на пять, десять и пятнадцать лет окончания института, были как под копирку одинаковы. Минут пятнадцать они наедине болтали о том, кто как живет, потом расходились каждый в свою компанию. На двадцатилетие окончания института Николай решил не ходить. Смотреть на стареющих, лысеющих и животеющих, то есть таких, как он сам, обремененных заботами сверстников, которых ты помнил еще молодыми и веселыми, становилось невыносимо. Особенно он боялся увидеть постаревшей Галочку.