Вот только у меня при этом никогда кружилась голова.
Но возможно, что это мне просто показалось. В последнее время в нашем доме было слишком много разговоров о головокружении.
Правда, не моём, а моей кузины Шарлотты. Она, совершенная и безупречная как всегда, сидела рядом с Синтией и ела своё пюре.
Вся семья находилась в ожидании, когда же у Шарлотты закружится голова. В отдельные дни леди Ариста — моя бабушка — каждые десять минут интересовалась, ощущает ли она что-нибудь. В промежутках тётя Гленда — мать Шарлотты —. спрашивала о том же.
И каждый раз, когда Шарлотта отвечала «Нет», леди Ариста поджимала губы, а тётя Гленда вздыхала. Иногда наоборот.
Мы, все остальные, — моя мама, моя сестра Каролина, мой брат Ник и тётушка Мэдди (наша двоюродная бабушка) — закатывали глаза. Естественно, было очень волнующе иметь в семье носителя гена перемещения во времени, но с годами волнение как-то улеглось. Иногда мы были просто сыты по горло всем этим театром вокруг Шарлотты.
Сама же Шарлотта по обыкновению скрывала свои чувства за таинственной улыбкой Моны Лизы. На её месте я бы тоже не знала, радоваться ли мне или злиться по поводу отсутствия головокружений. Ну да, честно говоря, я бы, наверное, радовалась. Я была скорее робкого типа и к тому же любила покой.
— Рано или поздно оно наступит, — каждый день говорила леди Ариста. — И тогда мы должны быть готовы.
На самом деле оно наступило после обеда, на уроке истории у мистера Уитмена. Из столовой я ушла голодная, потому что ко всему прочему в моём десерте — крыжовенный компот с ванильным пудингом — обнаружился чёрный волос, по поводу которого я не могла сказать, мой он или раздатчицы. Так или иначе, аппетит пропал.
Мистер Уитмен вернул нам тетради с контрольной по истории, которую мы писали на прошлой неделе.
— Видно, что вы хорошо подготовились. Особенно Шарлотта — пять с плюсом.
Шарлотта убрала со лба шелковистую рыжую прядь и сказала «Ох», как будто такой результат стал для неё сюрпризом. При этом у неё всегда по всем предметам были наилучшие оценки.
Но на этот раз мы с Лесли тоже могли быть довольны. У нас обеих было по пять с минусом, хотя наша «хорошая подготовка» состояла в просмотре DVD-фильмов с участием Кейт Бланшетт и поедании при этом чипсов с мороженым. Правда, мы были внимательны на уроках, что не всегда относилось к остальным предметам.
Просто уроки у мистера Уитмена были настолько интересные, что на них невозможно было не слушать. Сам мистер Уитмен был тоже очень интересный. Большинство девчонок были тайно или явно в него влюблены. Как и миссис Каунтер, учительница географии. Она всякий раз заливалась краской, когда мистер Уитмен проходил мимо. Но он и выглядел до невозможности хорошо, так считали все. То есть все кроме Лесли. Она находила, что он похож на бельчонка из мультика.
— Всякий раз, когда он смотрит на меня своими большими карими глазами, мне хочется дать ему орех. — Она даже дошла до того, что стала называть нахальных белочек в парке не белками, а «мистерами Уитменами». Эта глупость оказалось почему-то заразительной, и я со временем тоже начала говорить: «Ах, посмотри вон туда, какой толстенький, маленький мистер Уитмен, какой милашка!», если видела невдалеке белку.
Из-за этого беличьего образа мы с Лесли были единственными девчонками в классе, которые не восторгались мистером Уитменом. Я всё время пыталась (прежде всего потому, что все мальчишки нашего класса были сущие дети), но ничего не выходило — сравнение с бельчонком прочно угнездилось в моей голове. А кто может испытывать романтические чувства к бельчонку!
Синтия пустила слух, что во время учёбы в университете мистер Уитмен подрабатывал моделью. В качестве доказательства она вырезала из какого-то глянцевого журнала рекламную страницу, на которой некий мужчина, не совсем непохожий на мистера Уитмена, намыливается душ-гелем.
Но кроме Синтии никто не верил, что мистер Уитмен — это душ-гельный мужчина. У того была ямочка на подбородке, а у мистера Уитмена не было.
Мальчики из нашего класса не находили мистера Уитмена таким уж чудесным. Гордон Гельдерман его вообще терпеть не мог. До того, как мистер Уитмен начал преподавать в нашей школе, все девочки из класса были влюблены в Гордона. Увы, и я тоже, но мне тогда было одиннадцать, а Гордон казался таким милым. Сейчас, в шестнадцать, он был просто скучный. И вот уже два года у него ломался голос. К сожалению, попеременное пищание и рычание не удерживало его от того, чтобы постоянно нести всякую чушь.
Он ужасно разволновался по поводу своей единицы за контрольную.
— Это дискриминация, мистер Уитмен. Я заслужил по меньшей мере четвёрку. Вы не можете ставить мне плохие отметки только потому, что я мальчик!
Мистер Уитмен забрал у Гордона его тетрадку и перевернул страницу.
— «Елизавета была такая жутко уродливая, что она никак не могла найти себе мужчину. Поэтому все вокруг называли её «безобразной девственницей», — прочитал он.
Класс захихикал.
— Ну и что? Это так и есть, — стал защищаться Гордон. — У неё были злющие глаза, сжатые губы и дурацкая причёска.
В своё время мы должны были основательно изучить портреты Тюдоров в Национальной портретной галерее — и действительно, Елизавета на картинах была не слишком похожа на Кейт Бланшетт. Но, во-первых, возможно, что в то время тонкие губы и большие носы были писком моды, а во-вторых, шмотки у неё были просто шикарные. А в третьих, хотя у Елизаветы и не было мужей, но зато была целая куча романов — например, с сэром — как это его звали? В фильме его играл Клайв Оуэн.
— Она сама себя называла королевой-девственницей, — сказал Гордону мистер Уитмен, — потому что… — Он вдруг прервался: — Тебе нехорошо, Шарлотта? Болит голова?
Все обернулись к Шарлотте. Она держалась руками за голову.
— У меня просто… головокружение, — сказала она и поглядела на меня. — Перед глазами всё плывёт.
Я затаила дыхание. Ну вот, началось. Бабушка будет в восторге. А уж тётя Гленда!
— О, класс! — прошептала Лесли рядом со мной. — Она сейчас станет прозрачной?
Хотя леди Ариста внушала нам с малых лет, что мы ни в коем случае не должны обсуждать происходящее в нашей семье с посторонними людьми, я решила проигнорировать этот запрет для Лесли. В конце концов, она моя лучшая подруга, а у лучших подруг нет секретов друг от друга.
У Шарлотты впервые с тех пор, как я её помню (то есть практически всю жизнь), был почти беспомощный вид. Но зато я знала, что надо делать. Тётя Гленда достаточно часто мне это вдалбливала.
— Я отведу Шарлотту домой, — сказал я мистеру Уитмену и поднялась. — Если вы не против.
