Читаем без скачивания ОООН "ЗОЛОТОЙ ЛЕВ" - Сергей ГОРОДНИКОВ

На втором этапе партия должна будет произвести перестройку своих отношений с государственной властью, расширить возможности демократического волеизъявления, что необходимо для приобретения горожанами высокой культуры демократического самоуправления и сословно-корпоративного общественного сознания, как сознания действенного, приученного к безусловной ответственности за всякий политический шаг при выборе пути национального исторического развития. Необходимость этого, второго этапа политического развития национального капиталистического общества и государства не понимали ни Наполеон I, ни итальянские фашисты, ни немецкие национал-социалисты, ни организаторы военно-политической диктатуры в Японии тридцатых годов, то есть руководители режимов проведения Национальной революции в своих странах. Наполеон I, к примеру, слишком поздно, только в 1814 году осознал необходимость преобразования государственной власти путём отказа от авторитарной диктатуры императора и перехода к конституционной монархии. Жизнь и международная слабость позиций своих стран заставили, в конце концов, догадаться осуществить преобразования авторитарных националистических режимов генерала Франко в Испании, некоторых других диктаторов в государствах Латинской Америки. Но необходимость такого шага не предугадали ни Линкольн в США, ни Муссолини в Италии, ни лидеры Третьего Рейха в Германии, ни лидеры японского милитаризма, что стало их главной ошибкой, для Италии, Германии, Японии имевшей трагические последствия. Режиму проведения Национальной революции в России ни в коем случае нельзя совершить подобной ошибки.

Надо ясно отдавать себе отчёт в том, что партия, которая авторитарными мерами осуществит в России Национальную революцию, при своевременном повороте к политике расширения возможностей демократического волеизъявления для всех слоёв населения страны, всё равно останется единственной правящей партией. Она останется таковой, пока будет происходить Национальная Реформация, объективно неизбежный исторический процесс выведения государственной властью производственных отношений до передового уровня мировых производительных сил. Одна-две другие партии, которые возникнут для выражения иных политических интересов, не смогут оспорить у неё право на руководство страной, если она не изменит своей стратегической линии, ибо альтернативы такой линии не будет. Следствием станет то, что на этапе Национальной Реформации возникнет полуторопартийная демократия, которая с наименьшими потерями и потрясениями продолжит развитие достижений Национальной революции.

О возможности именно такого развития событий говорит опыт крупных держав, США и Японии. Так, две националистические партии, которые привели к власти и поддержали режим военно-политической диктатуры в Японии, режим японской Национальной революции, после Второй мировой войны безболезненно перестроились, объединились в либерально-демократическую партию, и она смогла действенно отстаивать националистическую политику внутри страны, национальные экономические и духовные интересы, продолжая формирование этнократического общества даже в условиях американской оккупации.

4.

Таким, и только таким, должно стать принципиальное целеполагание партии осуществления стратегического перевода России на путь преобразования в национальное капиталистическое государство. Только на таком пути она избежит политики перенапряжения сил страны, приобретёт незыблемый авторитет и добьётся исторического оправдания своей авторитарной однопартийной диктатуры на этапе Национальной революции.

Партия, опирающаяся на широчайшие слои горожан при воплощении своей политики, которой объективно не будет альтернативы, сможет позволить себе роскошь долгосрочного планирования развития страны, в том числе и экономического, - по меньшей мере, на полстолетия. Такое планирование создаст политические предпосылки появлению самых сложных, требующих долгосрочного инвестирования научно-промышленных объединений, разработке стратегических программ по созданию транспортной, социальной инфраструктуры, всеохватному совершенствованию образования, культурного и физического воспитания, которые нужны для ускоренного развития постиндустриального промышленного производства, постепенного, но целенаправленного превращения страны в локомотив мировой постиндустриальной цивилизации, в главного члена государств Золотого Миллиарда. Иначе говоря, если Россией будет руководить националистическая партия, целенаправленно воплощающая стратегическую политику Национальной Реформации, у страны появятся ещё большие преимущества в развитии наукоёмких производительных сил, чем те, которые полуторопартийная политическая система давала последние полвека Японии, обеспечив её прорыв к положению самой высокотехнологической промышленной державы современного мира.

Сейчас в России наступает время массового разочарования в политических идеях сложившихся партий и движений, в первую очередь либеральных, являющихся главной опорой режима диктатуры коммерческого космополитизма. В условиях углубления экономического и политического кризиса, вызывающего паралич воли правящих в стране сил, подошло время осознания прямо или косвенно вовлечёнными в производственные отношения горожанами объективной неизбежности появления партии принципиально нового для России типа, партии спасения государственности и промышленного производства, партии националистической и идущей к авторитарной власти.

Вследствие отсутствия в России традиций городского политического национализма, такая партия будет создаваться как бы с чистого листа, на основаниях самых передовых политических идей, затрагивающих интересы слоёв, на которых будет держаться постиндустриальное производство. Она возникнет только и только вокруг ядра теоретиков и идеологов, творчески развивающих концепцию Национальной Реформации. Никаким иным образом жизнеспособная партия появиться не может.

Опыт выборов Президента показывает, что ни одна из ныне существующих партий не в состоянии предложить мер по выходу из исторического тупика, в какой заводят страну, все вместе и порознь, официозные и полуофициозные политические интересы, а так же выражающие эти интересы силы. В частности, ни “партия власти”, ни либеральные “демократы”, ни коммунисты, ни патриоты не смогли предложить хоть какую-нибудь программу углубления реформ в промышленном производстве, реформы в производстве явно оказываются не нужным власти и оппозиции, остановились на полпути. И это само по себе является подтверждением, что выражать интересы городских производственных отношений сможет только совершенно новая партия, партия политического национализма государствообразующего этноса.

II. Социальная опора. Формы организации

1.

Каждая из военно-политических диктатур проведения Национальной революции, исторически происходивших в северных промышленных странах, принципиально отличается от любой хунты, приходящей к власти вследствие переворота военных кругов в южных, как европейских, так и латиноамериканских и азиатских странах со слабо развитым промышленным производством. И военно-политические диктатуры, и военные хунты служат цели авторитарного подавления диктатуры коммерческого космополитизма, устанавливавшейся в каждой стране, в которой начинались революционные буржуазно-капиталистические преобразования отношений собственности. Принципиальное же отличие между ними заключается в том, что Национальная революция, которая совершалась всякой военно-политической диктатурой, есть социальная революция. Изменение социальных отношений, приспосабливаемых к капиталистическим изменениям в производстве как таковом, происходит при власти хунты вне революционных идей и идеологий, вне определённых политических целей и служит лишь средством выведения страны из состояния нарастающей нестабильности, к которому приводит диктатура выразителей интересов коммерческой спекуляции. Поэтому объявлять военные хунты фашистскими режимами неверно. Фашизм в Италии совершал собственно социальную революцию, был призван снять противоречие между развившимися в результате предыдущей индустриализации страны производительными силами и отставшими от их развития производственными отношениями. Он был военно-политической диктатурой промышленного политического интереса, обслуживал цели такого совершенствования производственных отношений, которое бы обеспечило стратегическое развитие промышленного капитализма.

Расчёт на то, что в России можно будет стабилизировать политическую ситуацию при приближающемся обострении общегосударственного кризиса без Национальной революции, то есть одним только военным режимом или передачей чрезвычайной власти некоему генералу-президенту, - есть глубочайшая политическая наивность, если не сказать откровеннее, что это преступная и безответственная глупость. Такое изменение характера власти без свержения господства на внутреннем рынке крупных коммерческих спекулянтов лишь на время приглушит непримиримые противоречия, лишь оттянет политическую катастрофу страны. Даже военно-политические режимы, вроде бонапартизма во Франции или франкизма в Испании, в ставшей индустриальной России, когда целые регионы материально зависят от промышленного производства, не сможет разрешать главные политические противоречия ни при каких обстоятельствах. Бонапартизм и франкизм были возможными потому, что во Франции и в Испании ко времени установления этих режимов оставались значительными крестьянские народно-патриотические интересы, и данные режимы опирались на эти интересы для поворота своих стран к ускоренному развитию промышленного капитализма. В раскрестьяненной России таких условий нет. А потому любая пропаганда военной диктатуры, как якобы диктатуры национальной, есть провокация, нацеленная против идей политического национализма, против действительного выхода России из экономического и социально-политического кризиса.