Работа находится в частной коллекции
Выставки: Москва (1984), Серпухов (1985), Коломна (1985)
«Дисгармония»
Путь к свету преграждает тень,На тени тени лиц, не лица,А время острое, как спицаЗатуплено о страх и лень.
Искаженные лица, осколки единого образа, не могущие существовать в самостоятельности.… До тех пор, пока не соединятся в едином стремлении к свету. Человек в центре между разорванным небом и разрушенной землей. Все настраивает на поиск правильного выхода и пути. Девять частей в картине, последняя – это профиль лица. У всех есть рот, как последняя и единственная возможность прорыва – это слово, умение говорить. Произнося, мы осознаем, на слове основан путь к Великому молчанию. Глаза закрыты, мир однобок, один глаз открыт насильно, но он не видит, потому что в этом нет его воли. Семья из отца, матери и ребенка не развивается. Женщина повернулась к мужчине и в этом попытка уравновесить мир, она соединена с ребенком, который погружен в мир двусмысленности взрослых. Над отцом небо и неустойчивая земля. Потому что истинная его опора в материи – это его супруга. Ребенок размыт и неярок. Все парит в пространстве, мешая друг другу, и только плавная линия от отца к матери и ребенку дает нам возможность надеяться на соединение в едином, пока потерянном пространстве. Дисгармония – это брак, а брак – это неосознанный союз двух полов, порожденный стремлением к совершенству. Но в браке есть Свет солнца любви, Небо надежды и Дух веры. Эти зерна посажены в землю мироздания. Научись расти и понимать свой рост. Это путь для двоих.
Частная коллекция, холст, масло 1983 г.
«Несчастный. Сон»
холст, масло 1985 г.
В болоте, под мостом происходит рождение того, кто обречен на печаль и страдания. Он во сне, но его глаза открыты. И он смотрит в никуда или скорее в себя.
Он прячет себя от других взглядов, рук и мнений. Он человек, пришедший страдать и мучиться в исполнении воли его предков. Одну руку он потерял, а другая неразвита. Он лишен возможности брать, но он развил способность говорить взглядом.
Трудно понять, родился ли он, или еще ему предстоит войти в жизнь? А может, он уже перед смертью? Еще, может быть, он уже так живет не один десяток лет? Просто он пребывает вне времени, он – отражение состояний каждого из нас в разные моменты жизни. Почему он такой? Есть у каждого явления своя причина, но есть и невозможность ее исправить. Или малоизвестная возможность. Может он принимает себя в этом? Может, не знает выхода? Может, просто устал от поиска и заблуждений? А может, изначально стал жертвой ошибок мнений и окружения, неточностью роковых обстоятельств появления своего на свет.
Рядом с ним летает прозрачное яйцо. Гармония его сердца, она войдет в него. Может, она уже покинула его, и он только сейчас стал одиноким. Вечные сомнения несчастных людей. Он в воде, в утробе матери, в первозданной причине. Между четырьмя выборами.
Путь к горизонту восходящего солнца – это вечный путь странника. Дом – строительство семьи, социальное обоснование своего бытия.
Лес ошибок и страстей, поиска и начал, заблуждений и непониманий.
И возвращение к себе, та опора моста, под которым он скрывается всю жизнь.
Он – это ты, ты, может быть, это он.
За лысой головой лес, лес его потерянных волос, мыслей, мир непричесанных догадок, теорем, задач. Маленькая ниточка надежды свисает сверху, она все-таки есть, она дана каждому. Мир не покинул нас, счастье всегда есть, но оно где-то рядом для многих из нас.
Мы несчастны в своих заблуждениях…
Мы несчастны в неосуществленности…
Мы несчастны в ошибках…
Мы несчастны в отсутствии сил…
Мы несчастны в одиночестве…
Мы несчастны в потерях близких…
Мы несчастны в дождливых утрах…
Мы несчастны в своих бедах…
Мы несчастны, когда не понимаем…
Мы несчастны, когда не понимают нас…
Мы несчастны, когда ускользает удача…
Мы несчастны, когда обманываемся…
Мы несчастны, когда болеем…
Мы несчастны, когда не имеем…
Мы несчастны, когда упускаем…
Мы несчастны, когда расстаемся…
Мы несчастны, когда потеряно время…
Мы несчастны, когда нас предают…
Мы несчастны, когда нет мыслей…
Мы несчастны, когда ничто не влечет…
Мы несчастны, когда нас не принимают…
Мы несчастны, когда мы не нужны…
Мы несчастны, когда рушатся планы…
Мы несчастны, когда не имеем слова…
Мы несчастны, если у нас нет дела…
Мы несчастны, если утонули в делах…
Мы несчастны, если живем в зависти…
Мы несчастны, если живем в ревности…
Мы несчастны, если живем в бедности…
Мы несчастны, если утопаем в роскоши…
Мы несчастны, если поступаем не по совести…
Мы несчастны, если не получаем желаемого…
Мы несчастны там, где нас не ждут…
Мы несчастны в окружении чужой глупости…
Мы несчастны в нераскрытии своего таланта…
Мы несчастны в неудачной семье…
Мы несчастны, когда дети нас забывают…
Мы несчастны, если не оставляем свой опыт…
Мы несчастны, когда все против нас…
Мы несчастны, когда теряем доверие…
Мы несчастны, когда никто не протягивает руки…
Мы несчастны, когда не обрели друга…
Мы несчастны без внутренней любви…
Мы несчастны в неосознанности…
Мы несчастны, когда не сотворили о себе память…
и тут он проснулся и понял, что нужно жить дальше…
Частная коллекция
«Погружение»
картон, масло 1985 г.
Воздушный шар метнулся в сторону, задрожал. Темное, плотное, холодное небо грязным щитом встало на пути. Холодный дождь хлестал по обшивке дирижабля. «Вы готовы к погружению на самое дно человеческой жизни?». Воздушный океан бушевал. В глубине, на дне светились точки городов и деревень. Неведанное дно человеков манило и страшило. Капитан Ирвин – кто Вы?
– Я тот, кто плавает, не имея берега жизни, но я и для многих берег и надежда.
Верный друг, начинаем погружаться на землю. Это может быть наше последнее погружение. Сегодня мы поймем тайну черного солнца и свет демонической любви. Страсть, которую люди выдают за любовь и сгорают в ней. Ошибка тварного естества. Нелепость, глупость безжалостного, телесного ЭГО. Последняя яма для многих, начавших здесь жить. Желание уцепиться, удержаться, спастись, довериться первому встречному. Безумный живет с гением, они душат друг друга. Один своей неразвитостью, другой пропадает от своего терпения, порожденного открытым сердцем. Беги юноша от соблазнов, но они и твоя школа.
Изучай боль, чтобы стать врачом.
Испей чашу слез, чтобы научиться утешать себя и других.
Горе, горе обласканному, ибо ему не откроется смысл.
Терпи, терпи мученик, это твой крест, твое спасение, твоя жизнь.
Соблазнишься от ума, соблазнишься от женщины, соблазнишься от богатства, соблазнишься от славы, соблазнишься от успокоения, соблазнишься от радости и от печали. Там, где нет тебя, не всегда все хорошо.
Когда ты понимаешь это – уже неплохо. Не надейся на других, но делай себя сам, тогда другие помогут, если поймут тебя.
Научись не мешать, не вредить, не мстить, не злословить, не обижать, не ругаться.
«Мой вечный вопрос без ответа навсегда» – так говорил капитан Ирвин Мэллон своему вечному матросу Жану Камельшафту. Первая команда чудаков прилетела на Землю слез. Ирвин Алесбергер, Жан Камельшафт, Дэн Фогель, Вальт Киселбауэр, Абель Шпетерцайт, Лестер фон Линнельман. Капитан и пять матросов. Пять пальцев руки, первая матрица, компас для путешествий по неизведанному пространству. Мир их не ждет, он никогда ничего не ждет, но он знает об этом всегда.
Время Руки – это время пяти дорог. Иди вперед, иди назад, иди налево, иди направо и последняя возможность – остаться навсегда на месте. С этого места ты разделишься надвое, и дух уйдет в небо, а тело ляжет в землю вечным сном.
Соединение двух миров: мужского и женского, произошло. Мужчина соблазнен и стал агрессором. Его лицо пылает в страсти желаний. Женщина отдается его власти, но вступает на путь управления его незрелым сердцем.
Накопители информации, вирусы сознания, фобии и ошибки висят в воздухе. Глаз может очиститься крылом бабочки Бэгга. Она прилетает только два раза в жизни, для особо счастливых и удачливых – три. Бабочка прилетает с 26 до 34 лет, а еще раз с 36 до 44 лет. Не упусти свой шанс поменять свою кожу – это рост и новое решение. Тонкий лаз, хрупкие ступеньки в мир тонких энергий сокрыты в мужском естестве. Но образы обольщения захватывают команду корабля и уводят их все дальше и дальше. В мир искусства, образов и звуков, загадочной самодостаточности, приводящей к смерти в густом опиумном дыме.
