пристанище Пугачева — трехэтажном таунхаусе в престижном районе Лондона Челси. Дом озаряет вечерний свет, проникая через огромные окна, слышен щебет птиц, а со стороны недалекой Кингс-Роуд доносится приглушенный гул машин. Та великосветская жизнь, которой Пугачев когда-то жил в Москве — постоянные сделки, подковерные соглашения, «понимание» между друзьями, встречающимися в кремлевских коридорах власти — кажется теперь бесконечно далекой. И все же присутствие Москвы ощущается — словно тень, притаившаяся за дверью дома.
Накануне Пугачев обратился за защитой в британское управление по борьбе с терроризмом. Его телохранители обнаружили подозрительные устройства с торчащими проводами, прикрепленные к ходовой части его «роллс-ройса», а также к автомобилю, на котором возили в школу троих младших детей — семи, пяти и трех лет. Теперь на стене гостиной сотрудники отдела по борьбе с терроризмом 8015 установили среди семейных портретов серый ящичек. Он оснащен сиреной, которая включится в случае нападения.
Пятнадцать лет назад Пугачев был кремлевским инсайдером: умело лавируя за сценой, он помог привести Владимира Путина к власти. Когда-то известный как кремлевский банкир, он преуспел в организации закулисных сделок, и эта ловкость рук позднее превратилась в основной принцип управления страной. Долгие годы Пугачев был неприкосновенен и входил в близкое окружение властной верхушки, которая создавала и меняла правила исключительно под себя: правоохранительная система, суды и даже выборы должны были обслуживать только ее нужды. Но теперь кремлевская машина повернулась против него. Этот высокий мужчина с темной бородой и дружелюбной улыбкой, верующий, стал одной из последних жертв стремительно расширяющейся путинской сферы влияния. В начале охоты Кремля на его бизнес-империю Пугачев покинул Россию — уехал во Францию, затем — в Англию. Люди Путина прибрали к рукам проект по строительству гостиницы, который ему пожаловал президент — камень прилетел со стороны Кремля, и, конечно, никакой компенсации. Затем ближайший союзник Путина Игорь Сечин забрал у него два судостроительных завода стоимостью 3,5 миллиарда долларов, выплатив лишь часть этой суммы. Крупнейшее в мире месторождение коксующегося угля в регионе Тувы стоимостью 4 миллиарда долларов отошло приближенному лицу брутального президента Чечни Рамзана Кадырова и было куплено за 150 миллионов долларов.
Между тем люди Путина обвинили Пугачева в крахе Межпромбанка, который он основал в 1990-х годах и который открыл ему путь к власти. Кремлевские чиновники возбудили уголовное дело и обвинили Пугачева в организации банкротства путем вывода 700 миллионов долларов в швейцарский банк в 2008 году. Кремль не принял во внимание тот факт, что это были личные деньги Пугачева. Не имело значения и то, что приобретение судостроительных заводов Сечиным по столь низкой цене и стало основной причиной дефицита банковских средств — ведь нужно было расплачиваться с кредиторами. То есть Кремль умыл руки.
— Люди государственной системы то и дело переписывали правила игры, чтобы банк рухнул, и неудивительно, что выиграли от этого только они сами, — заявил банковский эксперт по России Ричард Хейнсворт.
Кремлевская машина захватывала все новые и новые сферы влияния. Вначале была открыта охота на политических оппонентов, затем мишенями стали бывшие союзники Путина. Первым из круга приближенных пострадал Пугачев. Теперь кремлевская охота передислоцировалась — бесчеловечные закрытые суды в Москве сменились шикарными декорациями Верховного суда Лондона. Последний с легкостью выдал ордер на замораживание всех активов Пугачева, что связало магната по рукам и ногам.
Кремль не прекращал преследования с того момента, как Пугачев покинул Россию. Во Франции его навестили три члена мафиозной группировки, посланные ликвидатором Межпромбанка: вывезли на яхту у побережья Ниццы и потребовали 350 миллионов долларов в обмен на гарантии безопасности для семьи. Такова «цена мирового соглашения», заявили они, цена за то, чтобы закрыть уголовное дело о банкротстве Межпромбанка (это подтверждают документальные свидетельства).
В британских судах Пугачев оказался совершенно беспомощным, так как не знал ни законов, ни процедур. В кремлевском прошлом он привык к подковерным играм, положение и власть позволяли ему игнорировать эти законы и процедуры. На компромиссы он не шел, поскольку был убежден в собственной правоте, верил в то, что стал жертвой кремлевского рейдерства, и полагался на себя, а не на правила, принятые в британских судах. Он не стал следовать судебным решениям по замораживанию его активов и впустую потратил миллионы фунтов со счета, который скрыл от английского суда. Считая разглашение информации недостойным поступком и мелочью по сравнению с катастрофическим крушением бизнес-империи, Пугачев рассматривал ситуацию как продолжение кремлевской кампании по преследованию и запугиванию. Впрочем, Кремль действительно взял на вооружение практику преследования врагов через британскую судебную систему и одновременно запустил пропагандистскую машину — страницы таблоидов запестрели материалами о российском олигархе, разбогатевшем за счет хищений.
Сначала Кремль наблюдал, как сработала судебная система Британии при разбирательстве дела Романа Абрамовича и Бориса Березовского — ссыльного олигарха, самого безжалостного критика Путина. И это дело, похоже, перевернуло с ног на голову всю российскую историю. Когда-то Березовский считался красноречивым кремлевским лжецом. В Верховном суде Лондона он безуспешно попытался отсудить 6,5 миллиарда долларов у своего бывшего партнера Романа Абрамовича, в прошлом — губернатора Чукотского автономного округа. Судья Элизабет Клостер не стала учитывать заявление Березовского о том, что они с Абрамовичем были совладельцами двух промышленных гигантов — компании «Сибнефть» и алюминиевого завода «Русал», а также о том, что Абрамович вынудил его продать свои акции по бросовой цене. Ее честь Клостер сказала, что считает Березовского «исключительно ненадежным свидетелем» и встала на сторону Абрамовича, который заявил, что упомянутые активы никогда Березовскому не принадлежали, а плату он получал за политическое наставничество и покровительство. В России такое заявление встретили с удивлением, поскольку именно Березовский считался владельцем «Сибнефти». Березовский был возмущен такой предвзятостью. Перед началом судебного заседания Клостер объявила, что на раннем этапе слушаний интересы Абрамовича представлял ее пасынок, а адвокаты Березовского отметили, что участие пасынка этим не ограничивалось, однако жалобу не подали.
Кремль продолжил действовать внутри судебной системы Великобритании. На этот раз под преследование попал Мухтар Аблязов, казахский миллиардер, главный противник действующего президента Казахстана и последовательного союзника Кремля Нурсултана Назарбаева. Против Аблязова выступило российское Агентство по страхованию вкладов, обвинив его в выводе более 4 миллиардов долларов из казахстанского банка БТА, председателем которого он являлся и который имел представительства в России. Агентство наняло команду профессионалов из ведущей адвокатской конторы Лондона Hogan Lovells, в результате чего против Аблязова было открыто одиннадцать гражданских дел о мошенничестве в Великобритании, а также получен ордер на замораживание его активов. По данным частных детективов, 4 миллиарда долларов были перенаправлены в офшорные компании, подконтрольные казахскому магнату.
Но в случае с Пугачевым никаких предположительно украденных или спрятанных активов установить не удалось. Не
