Победы над мужчинами давались ей легко. И в любовной борьбе, и в схватках за власть она всегда одерживала верх. И теперь ей казалось, что она, побеждая, отнимает у них силу, оставляет только пустые оболочки, которые подолгу не живут.
Она спустилась на несколько лестничных маршей и оказалась в красноватой мгле дворцового подземелья. На стенах мерцали лампы, свисая на бронзовых цепях. Временами, приостанавливаясь, она слышала плеск воды. Под Александрией лежали огромные резервуары, их содержимого хватило бы на год осады. Она слышала музыку подземных вод.
Египту снова угрожал Рим, чудовищный колосс, порождение волчицы. И как в былые времена, с каждым днем враг был все ближе. Его звали Октавиан. Он хотел убить Антония, своего давнего соперника. Мечтал избавиться и от Клеопатры.
Такое в жизни царицы уже бывало. Но оракул, заглянув в душу ее нового недруга, Октавиана, сказал, что этот человек вытесан из камня. Женскими чарами его не одолеть. Нет, она выйдет к нему как воительница, выйдет вместе с Антонием. Она убьет Октавиана, и тогда Египет, а может быть, и ее любовь останутся живы.
Клеопатре вспомнилось, как днем на нагретой солнцем террасе пела, играя на лире, девушка. Пела египетскую песню.
- О, мой брат! Когда я тебя вижу, будто солнце садится в мой сад. О, мой брат! Давно ли я встречалась с тобою?
Пахло алыми розами - их в Египет привозили персы Но Клеопатра думала не о розах, а о том, как собираются в море два флота, Октавиана и Антония, ее повелителя, ее "брата". К Антонию подходят ее восточные корабли, украшенные лазурью и золотом. Она поплывет вместе с ним на своем флагмане. Она наденет боевую корону фараонов. На носу корабля будут куриться благовония в честь римского бога Марса и египетской богини Мут.
Снова и снова говорила она Антонию:
- Я люблю тебя.
Это уже напоминало рефрен песни той девушки.
- Я люблю его. Мы должны быть сильны. Мы должны победить.
Ей нужны силы двоих. Не простых людей, а воинов. Героев.
И этим вечером, пока Антоний возлежал, отдавая должное яствам, напиткам и плясуньям, она, Клеопатра, спустилась в сухой подземный колодец. Стены там были из гранита. Она дотронулась до камня, и отошел блок. Открылся потайной ход в широкую комнату с закругленными углами и обилием теней; в центре, как драгоценный камень посреди черного озера, сверкал огонь на алтаре.
Позади Клеопатры скользнул на прежнее место гранитный блок. К ней приблизились две девушки, безмолвные, словно обитатели загробного мира истинного мира. Верные наперсницы - гречанка Хармион и персиянка Ираш. Эти девушки выросли у Клеопатры на глазах, но теперь она их едва узнала. Служанки побледнели от страха.
Они распустили завязки ее платья, сняли поясок и отошли. Одеяние упало, и царица осталась нагой в тусклом свете подземелья.
Прежде чем эти девушки поступили к ней на службу, их подвергли обучению. По-разному:
Хармион корили за ошибки и награждали за успехи, Ираш жестоко били кнутом. Теперь они стали идеальными рабынями, они верили, что влюблены в царицу Клеопатру. Ведь она прекрасна и могущественна и не бьет их. И в ее дворце они жили, как в раю.
Неужели этого достаточно, чтобы полюбить?
Хармион, не такая робкая, как ее подруга, набрала в легкие воздуха, чтобы шепотом обратиться к царице. Но та насупила брови, и девушка испуганно закусила верхнюю губу. Сейчас нужна была тишина, ибо настал час хеки, магии Хема.
Служанки отошли, и обнаженная, в одних украшениях, Клеопатра двинулась к алмазу света. Прожитые лета и трехкратные роды не лишили ее красоты, поступь осталась грациозной и уверенной. Жизнь - сурова, но с Клеопатрой она сражалась достойным оружием. Не болезнями и не тучностью - она лишь отняла у царицы нечто безымянное, но эту потерю можно восполнить.
Царица приблизилась к алтарю - столу из гладкого камня. Он, подобно воде, отражал свет. За огнем, сверкавшим на столе, она увидела трех жрецов - евнухов в белых килтах, а перед ними - оракула, высокого, худого, бритоголового. Нагого, как и она.
- Кто здесь? - спросил чародей на египетском.
Как и все Птолемеи, Клеопатра освоила этот язык еще в детские годы.
- Клеопатра.
- Кто такая Клеопатра?
- Я из потомков Александра. Волею всех богов царица Хема.
- Чего желает царица?
- Победы над врагами. Для себя и для моего господина Марка Антония, известного под именем Гелий, то есть Солнце.
- О царица, совершила ли ты необходимые обряды?
- Да.
- С этого мгновения и пока не погаснет огонь, все, что, будет здесь сказано, да будет правдой. - Оракул поднял руку, и в ней появилась черная змея. Она извивалась и шипела, потом она медленно вытянулась и превратилась в длинную палку эбенового дерева, в магический жезл.
- Я обращаюсь с мольбой к Главе Богов, - произнесла Клеопатра. - А еще к той, кто является в образе Исиды, богини неба и земли, и греческой Афродиты.
- А я взываю к богу Усиру - властителю западных стран, к Pa олицетворению жизни, к Сутеху - покровителю дельты, зева океана.
Конец волшебной палочки занялся пламенем, огонь на алтаре приобрел алый цвет. Приблизился один из евнухов с белым ребенком на руках. Увитое гирляндами дитя было одурманено сладким вином и не издало над алтарем ни звука. Евнух покачал его, баюкая, а затем перерезал яремную вену. Похоже, ребенок не почувствовал боли. Кровь его потекла струйкой алых чернил, и он уснул навсегда.
Оракул воздел руки, открыв глазам Клеопатры тайные знаки под мышками, и безмолвно воззвал к богам. Она терпеливо и хладнокровно ждала, в широко раскрытых глазах плясали отблески. Усир - это Осирис, Ра - Юпитер-Амон, а Су-тех - Тифон, или Сет, в чьих земных владениях стоит Александрия. Царица вправе обращаться к богам своей страны, и она их не боялась. Она была готова ко всему.
Только человеческим существам удавалось вызывать у нее страх, но она никогда не выдавала его.
Над огнями и кровью сгустилось облачко. Розовое, зловещее. В нем извивались, из него выныривали молнии.
Клеопатра подняла руки ладонями кверху и произнесла заклинание-молитву, которое выучила за три дня купаний и поста. Антонию она солгала, что у нее месячные и ей необходимо уединение.
"Между смертью и смертью, между жизнью и жизнью, здесь, над рекою мира, стою я".
Она слышала свой голос. Слова были прозрачны, как осколки хрусталя. На запястьях тлели кораллы, жемчуг, бирюза и ярко-синий фаянс. Как на кукле.
"Я плыву между землею и небом, меня несет ветер жизни. Как же я мала и ничтожна! Есть ли смысл тревожиться или бороться? Что толку просить того, чего не бывает? Дайте же мне покой. Позвольте скользить по стрежню реки к морю Ночи".
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
